Спустившись вниз с очередного высокого холма, мы оказались как раз напротив города. И как я и предполагал, мост здесь имелся. Вот только пройти по нему, наверное, будет поопасней, чем переправляться через реку, кишащую жрунами. Причина такого скептицизма была в том, что мост полностью занял нагло развалившийся зеленовато-серый дракон. Завидев нас, он откровенно, с аппетитом зевнул, наглядно продемонстрировав ужасающие клыки и выжидающе уставился. Фин-Дари оторопело переводил взгляд с воды на чудовище и обратно. Наконец делано твердо он заявил:
— Вы, друзья, как хотите, но я с этой ящерицей-переростком связываться не буду. Лучше послушайтесь меня и поехали дальше. Может, еще, где отыщем мост?
— Как же, раскатал губу, найдешь, — передразнил я его. — Стоит себе, дожидается, когда это сам Фин-Дари по нему соизволит проехать.
— Что же делать? — упавшим голосом вопросил гном. — Как убрать оттуда зверюгу?
— Давайте его спугнем, — предложил Джон первое пришедшее в голову.
— Нет уж, — замахал руками ставший вдруг белым, как мел, Фин-Дари, — только не надо его пугать. Боюсь, он не так поймет, а значит, плохо воспримет.
— Гм, ну ладно, — Джон неопределенно пожевал губами, — тогда надо что-то другое придумать.
Тут мне пришла в голову одна идея, которая для начала требовала минимум — бутерброда.
— Ты это чего? — сразу же возмутился гном, едва завидев изъятый из продуктового мешка необходимый продукт. — Решил заняться подкормкой дракона? Будто ему нас мало!
Не обращая ни малейшего внимания на протестующие вопли Рыжика, я подошел поближе и бросил его кулинарное изделие прямо в разверзшуюся пасть. Драконище смачно облизнулся, проглотив, и вновь выжидающе уставился на нас. При этом покинуть мост он и не подумал.
— Ай, скотина неблагодарная! — чуть не в истерике завизжал Фин-Дари. — Смотрите, ему, мерзавцу, мало! Да этот ящер просто-напросто рэкетир, вымогающий с путников жратву. Фигу ему покажи, Алекс, и не смей больше скармливать еду.
— Сам показывай этому парню что угодно, хоть голую задницу. Только вряд ли это побудит его оставить дорогу. Я лично так понял. Пока мы не накормим Их Чешуйчатое Высочество, оно и с места не сдвинется.
— Так давай отделаемся от проклятущего дракона, пожертвовав нашим поваром, — с легким сомнением в голосе предложил Джон, — коли ему столь дороги припасы.
— Прекрати свои дурацкие шутки, Джон, — сердито бросил я, при этом настороженно наблюдая за чудовищем.
Бутерброд, жалкая кроха, разжег его аппетит, а тут чуть ли не под самым носом стоят и дразнят сочные куски мяса — люди и лошади. Могучий хвост ударил раз, второй по настилу моста. Во все стороны полетели щепки и доски.
— Джон, тащи-ка сюда оленя, — тщетно пытаясь скрыть волнение, попросил я. — Черт побери, Джон, да скорее же, не то ящер примется за нас. А он, проклятый, видать, сильно голоден. Слышь, как урчит у него в брюхе?
Гном, позабыв жадность с бережливостью, молчал в тряпочку. Оно и понятно, кому охота присутствовать на обеде в качестве блюда? Не рискнув приближаться к начинающему приходить в ярость дракону, мы положили на дороге оленью тушу, а сами отъехали в сторонку. Естественно держа наготове давно заряженные арбалеты и извлеченные из чехлов копья.
Чудовище, завидев освежеванную тушу, занервничало, с громким шумом принюхиваясь к исходящему от нее дразнящему аромату. Вот оно — дернулось и, приподнявшись, ловко поползло вперед. Исследовав раздвоенным языком подношение и найдя его съедобным, дракон ухватил его частоколом загнутых клыков. Потом, довольно урча, он повернул назад, прошел мост и как-то по-собачьи потрусил в направлении города.
— У этого гада там, наверное, конура, — смахивая со лба обильный пот, пропыхтел гном, — так что я туда ни ногой.
Мы с Джоном разделяли мнение друга и потому миновали заброшенный город стороной. Уже отъехав довольно далеко, Рыжик высказался в адрес нашего зеленого знакомца:
— Ох, блин, и харя же у этой сучей ящерицы! Мама родная, помирать буду — не забуду. И как ему, гниде, самому не противно? Брр! Правда, видел я и человека едва ли красивее. В Гоп-Стоп-Городке, в свите Тетушки Блевотины. Вот урод, так, урод, скажу я вам. Ну прям вылитая копия умотавшего ящера. Уж не его ли сынок? Хи-хи-хи!
— Ты кого имеешь в виду? — всего на миг задумался я. — Трупяка или Гориллу?
— Да я его только раз и встречал, красавца этого писаного. А потом, говорят, он долго отлеживался, залечивая рассеченное лицо. Хм, наверное, теперь он стал краше во сто раз.
— А-а, понятно. Так это ж Трупяк. Я сам его и приголубил, помните, когда Белого выручал? Ну после выигрыша у Тетушки Блевотины? Она тогда послала целую свору — золотишко у него назад отобрать. И Трупяк этот там был. Дивно, что живой гад остался, ибо рубанул я тогда с плеча как следует.
— Погоня! — прервал мои воспоминания Джон.
