Встав, мы крепко пожали друг другу руки и обнялись. И только тут я вспомнил Мессию. Вот, значит, кого он тогда имел в виду: славного Робина и его ватагу! Ну, белобрысый, видать таки был прав Рыжик, когда утверждал, что мы недаром спасли его от казни. Ой, недаром. Ибо если он не настоящий Мессия, то я тогда, пожалуй, не настоящий Алекс. Н-да, ну и дела творятся на белом свете!
Вниманием всех за столом завладел монах. Понизив голос до таинственного шепота, он стал вещать о своих любимых янитах, которые единственные из всех церковных орденов вели борьбу против слуг Тени с помощью магического искусства. Орден Святого Яна… Он, уже давно канувший в прошлое, и ныне рождал много толков и противоречивых слухов. Загадочные и скрытные были монахи-яниты, а их поступки и устремления не всегда понятны. При достижении цели они порой использовали методы, ставившие под большое сомнение их принадлежность к христианскому вероучению. Кроме того, яниты не очень-то подчинялись церковным патриархам. В итоге все это привело к тому, что Орден запретили, земли и богатства разделили, а Великого Магистра и его Капитул сожгли на костре как слуг Дьявола.
Я хорошо знал эту историю еще со слов Старого Бэна. Но кое-что святой отец выдал новенькое: дескать, яниты существуют и по сей день, тайно, ясное дело. Что они незримо пытаются влиять на все процессы, происходящие в Спокойных Землях.
— А ты, ик, ик, часом сам не янит? — с трудом ворочая языком, подозрительно вопросил изрядно — захмелевший Джек Сосна. — Ик, оч-чень похож!
Под дружный хохот со всех сторон монах признался:
— Джек прав, дети мои. Я точно янит, но только когда выпью достаточное количество жидкости, именуемой вином. А как протрезвею, все, уже не янит. И все их тарабарские заклинания, как ветром из головы выдувает. Истинно говорю вам.
— Спой что-нибудь, — попросил, переводя на другое, Робин сидевшего напротив меня Аллена, стройного парня с грустными карими глазами.
— С удовольствием, — не заставил себя упрашивать менестрель и тут же забренчал струнами настраиваемой лютни. — Не так давно я слыхал одну песню, она новая, и если желаете, ее и исполню, — сообщил он через пару минут.
— С-смелей, сын м-мой! — поощрил отец Тук. — Ну-ка, врежь что-нибудь этакое. Для души!
— Давай, давай, Аллен, — поддержали монаха присутствующие нестройным гулом.
Под мягкое звучание струн раздались первые мелодии незнакомой баллады, исполняемой низким, приятным голосом.
