— Как можно верить тому, что они служат Господу нашему? Разве Всевышний завещал им вести такую жизнь? Быть сытыми, когда народ голодает? Облагать непомерными податями полунищих крестьян, живущих на церковных землях? Совращать малолетних? Сжигать на кострах и ломать на дыбах людей, вся вина которых состояла лишь в том, что они пытались хоть как-то отстоять свои права? Или попросту сказали неосторожное слово? — все вопрошал и вопрошал паренек.
— Он правильно говорит, — глухо поддержал его угрюмый горожанин с медным значком Гильдии Кожевников. — Святые отцы, почитай, всегда пили с нас кровь, а в последнее время так и вообще стали в ней купаться.
— Так оно и есть, — всхлипнула рядом женщина, — плещутся ироды в крови да в слезах. Вон моего сыночка забили плетьми только за то, что нечаянно забрызгал грязью отца инквизитора. До сих пор, сердечный, с кровати не встает…
Светловолосый внимательно слушал и кивал. Мы находились совсем близко от него, так близко, что я даже смог рассмотреть веснушки на нежной коже лица. Между тем паренек понес, по меркам Церкви, еще большую ересь.
— Знайте же! — торжественно со значением обратился он к присутствующим. — Я Богом посланный Мессия, призванный восстановить справедливость и защитить униженных.
— И как же ты нас защитишь-то? — откровенно недоверчиво хмыкнул пожилой мужчина в поношенной, но чистой одежде. — Разве что молниями небесными поразишь все эти обители порока: церкви да монастыри?
— Лучшее оружие — правда, — с достойной восхищения наивностью ответил светловолосый, — Я буду всегда и везде открывать людям глаза. Буду убеждать священнослужителей обратиться, наконец, к нуждам народа. Буду говорить им о том, чего ожидает от них Бог. Напомню о Царстве Небесном, кое не всем, очень не всем открывает свои врата. И о Геенне Огненной, поджидающей грешников, тоже напомню, если они позабыли.
— Да кто ж тебе позволит, — без деликатности оборвал его здоровяк с красным обветренным лицом моряка. — Сгребут в момент ока да в темницу упрячут, а то и на костер угодишь.
Окружающие согласно загудели.
«Мореход здраво рассуждает, — подумал я, — да только он забыл упомянуть о том, что прицепом схватят еще и тех, кто, разинув рот, слушал этого Мессию. А там, в пыточном подвале Инквизиции, доказывай потом, какой ты хороший и верный сын Старушки Церкви».
Умные мысли вылились в конкретное предложение:
— Давайте, друзья, отсюда рвать когти, что-то мне здесь чудится запах паленого.
— И мне, — охотно согласился Фин-Дари. Великан лишь пожал широченными плечами.
Уже отъезжая, я, не сдержавшись, обернулся. Странный парень и на Мессию то не похож: вместо черных волос — светлые, да и веснушки, которые совсем не подходили под облик Спасителя рода человеческого. Новот глаза… Заглянув в них, я тут же непроизвольно вздрогнул. Глаза были печальные, добрые и всепонимающие. Наверное, такие, какие и должны быть у настоящего Божьего Сына. С усилием я отвернулся. И лезет же в голову всякая блажь…
Больше не мешкая, мы покинули площадь. Широкая дорога, по которой туда и сюда катились возы, вскоре привела нас к гостеприимно раскрытым воротам городского базара, огражденного фигурным металлическим забором. Два старика у натянутой цепи, одетые в синюю униформу базарных служащих, красноречиво потерли друг о друга указательный, средний и большой пальцы. Жест понятный везде и всюду.
— Эгей, дедули! — Рыжик на сей раз из жадности или, как по его обычной версии, из бережливости полез в бутылку. — Наша компания не из господ будет. Стало быть, сколько с нас причитается?
Низенький, кривоногий дедок хитро прищурился:
— Шутите, господин гном, мы, знамо дело, не шибко ученые, но знаем: те, кто с границы, те все господа. Уж не обессудьте, так оно повелось. Да вы и сами всех к тому приучили. Ведь если что вам не по нраву, так вы сразу в морду, и не глядючи, кто там: холоп али лорд.
— Тьфу, на тебя, старый прыщ, — в сердцах ругнулся Фин-Дари. Ну-ка, быстро колись, сколько еще на нас заработает ваша вонючая мэрия?
— С вас, почтенные сеньоры, всего три мелких луны либо одна большая, полновесная.
— Всего-то? — возмущенно прогрохотал Джон. — В этом проклятом городишке вампиризм процветает среди бела дня. Ловите деньги, кровопийцы!
— Да мы здесь при чем? — оправдываясь; прогнусавил второй дед, толстый и розовый, словно поросеночек. — Пока в наш городской монастырь не перебрались отцы-инквизиторы, все по-другому шло.
Кривоногий предостерегающе ткнул приятеля кулаком в бок, но тот, на мгновение запнувшись, таки продолжил:
— Теперь же всем в Баденфорде заправляют они. И думаете, из всего собираемого серебра много попадает в казну города?
— Понятно, — выдавил из себя гном и, оглянувшись на нас, вдруг окрысился. — Что замерли статуями? Все подгоняй вас да подгоняй. А ну шевелись! У, бездельники!
Дедки проводили сердитого «крутого» гнома уважительными взглядами, в коих читалось: «Надо же, росточком не вышел, а такими верзилами помыкает».
