Я закинула голову и раздвинула ноги, наслаждаясь этой лаской. "Может быть, отдаться? – лениво подумала я. – Впрочем, нет. Это яблочко аппетитное, но скорей всего червивое после общения со случайными женщинами". Я довела его до исступления, потом одернула юбку и разыграла сцену притворного гнева. Я так вопила, что комиссар сказал "сорри" и отвез меня в порт. Я вышла из машины с видом оскорбленной женщины, с треском захлопнула дверь и смерила его на прощание холодным взглядом. Он грустно Улыбнулся и помахал мне белым нечистым платком.
Едва я успела, придя в каюту, припудрить след вампирского поцелуя на шее, оставленного пылким итальянцем, как ко мне явился гость. Я обомлела, увидев Олега с огромным букетом бравурных алых роз. Он был взведен, как пистолетный курок, и натянут, как гитарная струна. На его лице отражалась трогательная игра чувств. После неловкой паузы он заговорил вздрагивающим голосом: "Прости за вчерашнюю сцену и не гони меня прочь. Просто я думал, что все будет по другому, я так надеялся на твою любовь". "Но ведь я не Давала тебе поводов так думать", – безжалостно сказала я.*Аа, конечно. Но только не покидай меня сейчас. Давай остаемся друзьями. Я больше не буду тебе докучать". Я милостиво приняла извинения и розы. Мы заключили компромиссное соглашение – на корабле я веду свою независимую жизнь, в портах мы соединяемся для совместных прогулок.
Когда он ушел, я уселась в кресло и погрузилась в размышления о жестокости любви. Бог мой! Что она делает с людьми' Велика сила женщины, которая не дается в руки Я думала о том, что сделал бы на месте Олега человек из социальных низов, необразованный, темный разумом. Скорей всего он бы убил меня и плакал над моим телом. Какое счастье, что я имею дело с интеллигентным мужчиной! Он способен обуздать свои чувства и спрятать их под личиной цивилизации. Люди же примитивного склада души легче поддаются страстям, в них мощно звучит голос природы. Как часто я читала в газетной хронике происшествий: "Молодой лейтенант разрядил пистолет в няню детского сада из ревности", "Шофер такси выкинул из окна свою любовницу", "Грузчик убил свою жену, приревновав ее к соседу". На газетной полосе это выглядит пошло, но за короткими криминальными сообщениями стоят любовные трагедии шекспировского масштаба, не уступающие трагедии Отелло.
Но люди способны проливать слезы только над художественным вымыслом, а страсти соседа Васи выглядят в их глазах лишь грязноватым фарсом.
И никогда я не встречала сообщений такого типа: "Писатель прирезал свою жену",
"Журналист пристрелил сожительницу", "Учитель выпустил кишки любовнице". Да и в нашей редакции я не сталкивалась с любовными драмами. Выходит, что образование и воспитание загоняют человеческие страсти в положенные рамки, лишая их непосредственной силы. Какая странная мысль! Надо выпить по этому поводу. 4 октября. Грустный дождливый день. Гуляла в одиночестве по улицам Барселоны. В этом грациозном чудо-городе на всем лежит печать старины, от него веет ароматом вековых легенд! Я рассматривала памятники истории и человеческой фантазии и мучилась тоской по Андрею. Мне хотелось разделить с ним увиденную красоту, вместе наблюдать уличные сценки, услышать его остроумные комментарии. Только любовь делает прекрасным город, в котором ты находишься. А сейчас очарование Барселоны лишь усугубляет мою тоскуя вернулась на корабль и пришла в каюту к Олегу. Он валялся на кровати, совершенно пьяный и мрачный. Рядом стояла початая бутылка водки. Часы показывали только два. "Д! мне денег, – бесцеремонно сказала я. – Я хочу позвонить дубимому человеку".
Последние слова я особенно подчеркнула. Он дернулся как от удара и проговорил бесцветным голосом: "Посмотри в тумбочке". Я выгребла из ящиков залежи испанских монет и отправилась в город.
Было воскресенье. Я стояла у телефона-автомата на шумной улице, заполненной гуляющими людьми, и дрожащей рукой набирала свой домашний номер. Сама возможность поговорить с Андреем казалась нереальной. Что-то из области снов. И вдруг неожиданно ясно и четко я услышала в трубке его голос, спокойный, как всегда. Не помня себя от восторга, я закричала на всю улицу: "Это я, я!" На меня оглядывались, я чересчур шумно выплескивала свою радость. Мне казалось, что надо кричать очень громко – только так мой голос донесется из Барселоны в Москву. Тем более все равно никто не понимает моих слов. Тут мимо прошла пылкая испанская демонстрация, заглушая любовные признания, летящие из России. Я говорила без умолку, пока автомат не сожрал последнюю монетку, потом, совершенно обессиленная, прислонилась к будке и подумала, что есть все основания назвать меня страстно влюбленной. За это дело надо выпить до дна стаканчик чистого горьковатого кампари.
