Весной, с началом дачного сезона, бабушка с дедушкой выезжали на дачу и брали с собой внука. Там Володе было чем заняться в песке и в огороде. Дедуля, так Володя его называл, души не чаял во внуке. Будучи человеком военным до мозга костей, дисциплинированным, склонным к аскетизму, дедуля нарадоваться не мог буйству энергии жизни в своём маленьком продолжении рода, который походил характером на покойного родного брата дедушки. Володя вдыхал в деда новую жизнь, напоминая о его собственном детстве, о родных, о кубанском казачестве, родом из которого был сам. Нельзя сказать, что внучок вил верёвки из деда, но, бывало, дед давал слабину. Володя прибегал к лести, выклянчивая опасный инструмент. «Дедуля, красотик ты мой», – говорил маленький внук, и дед не мог отказать, в оправдании, что слов таких за всю жизнь ни от кого не слыхал. Надо заметить, Володя не любил излишней фамильярности как с близкими, так и с малознакомыми людьми. Назойливое сюсюканье и прикосновение к лицу, типа ущипнуть за щёчку ребёнка, очень его возмущало. Даже ругался старинным забытым словом – «гадюка». Это слово он запомнил, когда и говорить-то ещё не умел. Ругалась так его прабабушка, доживавшая свои последние дни с нами. Почти не узнавая «своих», она бурно реагировала на шалость своего правнука. Володя каждый раз норовил вытащить гребешок из её волос во время ползания по дивану. Эта процедура входила в цикл изучения мира и заканчивалась руганью с упоминанием «гадюки», во время наших, тогда ещё, визитов в родительский дом. Старинное словечко закрепилось в Володиной голове вместе с обстоятельствами нарушения личного пространства. И когда мой сын заговорил, то уже определённо знал, как реагировать на неуместное вторжение теперь уже в его личное пространство.
Некоторые моменты особенно врезаются в память. Сидим на кухне с мамой, чаёвничаем, вечер, включено электричество. Володя носится по квартире, изучает мир. Набирает в чашку воды и убегает. Раздается взрыв, гаснет свет во всей квартире. Суматоха, свет восстановлен, и я спешу в комнату, где находится маленький Володя. А мой сынок уже выходит навстречу из этой комнаты, где был, и на ножке его, на изгибе ступни, прилипло раскаленное стекло от взорвавшейся лампы. Глаза широко открыты от ужаса случившегося, и шок не даёт почувствовать боль. Володя сердечно выкрикнул:
– Мамочка, не ходи туда, – и, оказавшись в моих объятиях, заплакал. Белком сырых яиц уняла боль, прижала к себе сынишку, убаюкала, слёзы высохли и он заснул. Меня тогда поразило, как он, такой маленький, пострадал, и всё же первым его желанием было защитить меня.
Володе пять лет. Я привезла из Польши компьютерную приставку и к ней игры. Сосредоточенно играет в «Марио», зову кушать уже в который раз без ответа. Наконец, вымолвил:
– Я не могу, я должен спасти жену.
Это желание спасать и защищать он пронёс через всю свою короткую жизнь.
Ещё запомнился осенний холодный день. Листвы на деревьях нет. Прошёл дождь. Сыро, грязь на площадке во дворе. Мой сын вышел гулять и начал прокладывать русла от луж на площадке. Это довольно большой участок для пятилетнего мальчика. Зовет меня, чтобы я посмотрела на созданную красоту. Работа проделана была большая, голыми руками в холодной грязи. Вся площадка исчерчена бороздками с водой, от чего лужи обмелели. Руки красные, замерзшие, лицо счастливое.
– Володя, что ж ты всю площадку перерыл?
– Мама, это канализация, чтобы вода из луж сходила.
Теперь только увидела, что любовь к строительству и сообразительность физика уже была в нём с детских лет.
А однажды Володя открыл мне главный секрет мужской психологии, правда, я до сих пор не знаю, как им правильно распоряжаться. Стоим, болтаем с подругой возле песочницы, где возятся наши дети. Вдруг подруга опускает глаза в песочницу и с досадой так вскрикивает:
– Настенька, я же тебя только выкупала!
В этот момент мой Володенька заканчивает высыпать песок из ведёрка Настеньке на голову. Я грозно вскрикиваю:
– Вовка! – и пытаюсь его отшлепать.
Вовка зайцем выскакивает из песочницы и несётся к огородам и вокруг дома, и я несусь за ним. Бегал он быстро, пока его догнала, гнев поутих, и я только расстроенно спросила:
– Володя, ну почему ты сыпал песок на голову?
Володя растеряно произнёс:
– Так она же терпит.
Тогда задумалась о сказанном, но не обратила внимания на его не по годам философское мышление.
Как я уже упоминала, разлучаться с сыночком приходилось часто. Народ с «кравчучками» – мини-тачками на колёсиках, прозванными в честь тогдашнего президента, сновал в Прибалтику и в Польшу, чтобы выжить. Задавив тоску по моему мальчику лозунгом «всё это временное явление», приходилось уезжать и зарабатывать, а маленький Володя опекался бабушкой и дедушкой. Конца не было этому «временному явлению» разлук и неустроенности. И никто не спрашивал маленького мальчика, что у него происходило в душе без мамы и папы.
