Семья Володеньки трещала по швам, но мы ещё были вместе. С нами жила собака, которая появилась на два года раньше Володи в нашем доме. Восточно-европейская овчарка по кличке Рада гуляла на улице, когда Володю принесли из роддома и положили в его кроватку. Зайдя в квартиру и поняв по запаху или не известно ещё по каким признакам грандиозность случившегося, Рада заглянула мне в глаза, тем самым прося разрешения пройти в комнату и посмотреть на нового члена семьи. И я с ней подошла к спящему малышу. Собака поднялась на задние лапы, положила передние лапы на деревянную решётку кроватки, прямо как человек, и начала выражать свои чувства. Втягивала носом запах ребёнка, вытянув до невозможного шею, потом поворачивалась ко мне и крутила хвостом так, что спина изгибалась почти пополам, смотрела в глаза и радостно повизгивала. Удивительно было, как собака радовалась за меня, приветствовала малыша и заверяла в неудержимой любви к моему ребёнку. Её компания здорово меня выручала. Когда толклась на кухне, Володя был занят собакой. Она позволяла себя тискать, заглядывать в рот, трогать клыки, словом, изучать. Сносила все уроки естествознания терпеливо, не пытаясь уйти от малыша. Раздалось как-то раз и рычание. Удивилась необычной реакции, выглянула в коридор и вижу картину: Володя пытается вкрутить в нос собаке карандаш. Надо полагать, рычание вразумило ребёнка, на чём изучение строения собаки закончилось. Но тем самым у Володи пробудился интерес к рефлексам. Во время этих опытов мой любознательный сынок попытался маленькой табуреткой идти на таран, за что получил по лбу клыком. Не сильно, конечно, а ровно столько, чтобы испугаться и прочувствовать боль. С этого времени вреда собаке больше не наносил, с изучением рефлексов всё необходимое выяснилось для ребёнка, закончились уроки естествознания, и после с собакой и вообще с животными дружил обходительно. Собаки бывают хорошими воспитателями. Может, порода такая, может, индивидуальность самой собаки, только благородства в ней было более, чем у многих людей, и я всегда могла быть спокойна за ребёнка, пока собака находилась рядом с ним. Через год у Рады появились свои «дети», и возня нашей малышни объединилась, что позволяло заниматься хозяйскими хлопотами. Случалось, кто-то из малышей претерпевал и раздавался резкий писк щенка. Также случалось и наоборот: весь дом заливал высокий голосок моего сыночка. В любом случае, чей бы детёныш не плакал, поведение собаки было ровно-справедливым. Она подбегала к куче возившихся, лизала плачущего пострадальца, не важно при этом, своего или моего, успокаивала на свой собачий манер, и уносила своих щенков на место. Правда, через некоторое время детишки опять собирались в общую свалку, требуя игр и внимания, и всё повторялось.
Когда Володя подрос и во время игр с детьми во дворе случались казусы, нечасто приходилось видеть такое, обычное для собаки, благородство со стороны людей, и в людском окружении спокойствия не наблюдалось. Никогда нельзя быть уверенной в ответственности вроде бы взрослых людей к чужому ребёнку. Матери, и даже был такой отец, старались как можно быстрее учинить физическую расправу над моим ребёнком, восстанавливая справедливость, даже мне не сообщив, видимо, сообразно ментальности. Благородной в этих ситуациях приходилось быть только мне. Жаль, что у них не было такой собаки.
Володя заговорил, когда ему ещё не исполнилось года. Утро начиналось с его щебета. Пробудившись, плохо проговаривая слова, Вовчик энергично приветствовал всех сладчайшим голоском, который мне приходилось когда-либо слышать:
– Баба юта, баба юта, – у него ещё не получалось сказать: «Доброе утро».
Комната заполнялась активной деятельностью и все присутствовавшие радовались жизни вместе с тружеником. Труженик неустанно искал занятия, не позволяя себе лениться. Если я не находила ему работу, то Володенька придумывал сам, как поскорее изучить мир. Неугомонность была чертой его характера, которая, возможно, тоже повлияла на ранний уход из этого мира. Ещё в младенчестве спал так мало днём, что я не успевала перестирать пелёнок, тогда памперсов ещё не выпускали. А с годовалого возраста спал меньше часа и не каждый день. Он был гиперактивным, как принято сейчас говорить. А может, знал, что жизнь его коротка, и надо успеть многому научиться. Я не успевала за ним, не знала, чему его учить. И в большей мере Володя учился сам постигать мир, который он так любил и спешил принять участие во всех его проявлениях.
