По «пацанским» понятиям исчезновение велосипеда должно быть возмещено. Макс предлагает возместить потерю видеомагнитофоном или, как его называют, видиком. Но так как боится грозной кары родителей, то разрабатывает план ограбления.
И вот, когда мама ушла на работу (папа живёт отдельно с другой семьёй), Макс через окно выдает этот видик Вовке с товарищем в качестве возмещения убытков за велосипед, чтобы всё выглядело по понятиям справедливо, так как Макс тоже «правильный пацан», жаль, что родители не в курсе. А живёт Макс на первом этаже. И когда мать уходит на работу, то по большей части, чтобы сынок не напроказил, закрывает его дома. Как-то Володя поделился со мной горечью жизни Макса, когда оказался свидетелем его радости по поводу согласия матери принести в дом котёнка. Но, чтобы не напроказил теперь и котёнок, мама Макса поместила его в клетку для хомячков. Там котёнок и жил какое-то время. Его кормили. О дальнейшей судьбе котёнка мало что известно. Словом, жизнь Макса была ограничена в приключениях и приходилось довольствоваться теми, которые липли к нему, закрытому в квартире. Видик был продан старшей ребятне, деньги тут же растрачены на недоступные всевозможные развлечения. Это горы сладостей, игры в компьютерном клубе и покупка различных жизненно необходимых мальчикам вещей типа изоленты, перочинного ножичка, наклеек и пр. Пропажа видика была обнаружена на следующий день. Макс прибежал к Вовке, чтобы найти выход из ситуации, а заодно предупредить о том, что мама знает следующее: Вовка залез в окно и украл видик, пока Макс спал. Умоляет Володю, чтобы тот не выдал причастности Макса, так как боится физической расправы. Прошёл ещё день, прежде чем магнитофон был выкуплен и мною возвращён матери Макса с извинениями. Встретили меня сухо. А на следующий день мать Макса, поразмыслив, пришла ко мне домой, сказала, что заявление в милицию уже написано, и спросила у меня, что делать. Посоветовала ей забрать заявление, на что она ответила:
– Мне это невыгодно, – так и ответила, ничуть не смущаясь.
Глядя на её зарвавшийся донельзя практический ум, я смиренно произнесла:
– Делай, как сочтёшь нужным.
И состоялся суд. На суде мать Макса со всем талантом красноречия дала характеристику моему сыну о его пагубном влиянии на её мальчика и требовала расправы.
Когда судья спросила меня как представителя несовершеннолетнего сына, то я в свою очередь приплела рассказ о велосипеде, не выдав организатора Макса в краже видика по настоятельной просьбе моего сына. Судья очень заинтересовалась этими событиями, переспросила о компенсации со стороны матери Макса за пропавший велосипед, и как-то всё обошлось, к великому огорчению матери Макса.
