Кто-то булочку оставил в кафе, так это и ел. А спал, сидя на стульях, возле тёток тулился, чтобы патрульные думали, что он при тётке. Караулил телефонный аппарат целый третий день, когда стало одиноко после утреннего поезда, на котором должен был приехать Саша, но не приехал. Повезло, один гражданин забыл карточку вытащить, так и позвонил домой, рассказывал Володя. Я слушала, счастливая, что ничего не случилось, что Вовчик мой дома, с замиранием сердца от жалости, какой ещё у меня маленький сын, и отгоняла, теперь ненужное, чувство страха, по-прежнему не зная, как защитить своего маленького сына.
Каникулы закончились, оставив в душе Володи горькое разочарование, о котором не говорил. В своём великодушии простил Сашу, не разрешая мне давать характеристики, вроде как ушёл в школьные уроки, только грустный.
История с Сашкой стала забываться, прошло время и начались зимние каникулы: ребятня покатилась с ледяной горки возле нашего дома. Вовчик ожил, активно радовался снегу и зимним забавам. В один из вечеров на этой нашей горке и появился Сашка с товарищами. Как негласно принято в примитивном мире, если ты не наказал обидчика, значит, ты слаб. Доброта и благородство души уродливо уплотняются в хищном глазу и рассматриваются как глупость и слабость. Сашкина гордыня направляла его за черту, где происходит возврат к звериному царству. Окружив себя ведомыми, поющими славу бездушию, принялся травить Вовку-Китайца. Во всеуслышание объявляя его «лохом» и перекручивая свой подлый поступок в событие, где он был на высоте, обманув доверчивого Китайца. Такого Китаец стерпеть не мог, прибежал домой, заскочил на кухню, в гневе выпалил мне всё, при этом топтался на кухне, заглядывал в ящички, как бы нервничая, побежал опять на горку. Мой сынок схватил малый нож для грибов, чего не увидела, надевая сапоги, и из соображений, что с Сашей встретиться давно пора, помчалась следом за Вовкой. Баталия уже была в разгаре. Вовка с Сашкой толкали друг друга стоя наверху ледяной горки. Пока взбиралась на горку по снегу, мальчишки уже вцепились один в другого и скользили мимо меня по льду в окружении детворы. Пришлось спускаться вниз, добралась до этой кучки в тот момент, когда Вовка угрожал ножом, только вот и увиденным мной. Мелькнуло, что не нервничал Володя на кухне, а пришёл именно за ножом. Сашку всё пуще разбирало, и, обзывая Китайца лохом, он начал высмеивать ножичек и дразнить, что Китаец этого не сможет сделать, что кишка тонка и вообще он «маменькин сыночек». Всё случилось мгновенно. Володя поднял на меня глаза, я не могла справиться со злобой на высокомерие, которая передалась моему сыну и довела его до этого преступления, произнесла правило преступников:
– Взял нож, значит, режь.
Сашка занёс руку, чтобы ещё раз толкануть Вовку, а Вовка чиркнул ножом по Сашкиной ладони.
Все замерли, закапала кровь, Сашка в шоке повторял:
– Он меня порезал, он меня порезал.
И со своей свитой удалился под победную Вовкину фразу:
– Вали с нашей горки.
Мы с Вовчиком тоже вернулись с горки домой, безрадостно молчали. У Володи поднялась температура, он, угрюмый, лёг спать. Спустя некоторое время в двери позвонили. Это пришёл старший товарищ Сашки на разборки, стал требовать деньги на лекарства и зашивание раны. Конечно, я предложила отвести Сашку лично, но заступник отказывался, ссылаясь, что Сашка боится меня. Пришлось настоять, я вызвала такси, и мы втроём поехали в городскую больницу зашивать Сашке ладонь. Зашивали под местным наркозом, и в ожидании процедуры оформления общались. Рассказала Сашке историю, когда Вовчика в возрасте двух лет оперировали с кистой на шее и как при выходе из наркоза глаза косили в разные стороны. Сашку это позабавило, агрессия прошла и вроде как-то потеплел разговор. Вернулись уже далеко за полночь и, наконец, расстались. Сашка показался милым, надо полагать, «стокгольмский синдром»[2]. Долго не напоминал о себе, пока из этого синдрома выбирался.
Примерно через год Сашка уже проживал дома с матерью и отчимом. И одним зимним вечером с друзьями подкараулил Китайца, подрались. Володя пришёл в порванной куртке и без шапки. Сказал, что Сашка выкинул шапку на мусорку.
Позвонила Сашкиной матери по этому поводу. Мамаша безапелляционно ответила, что мой сын сам виноват, и бросила трубку. Стало понятным непоколебимое отсутствие самокритики у её сына.
