После разборок с телефонами мне была выделена квота дружеского доверия по «пацанским» делам. Володя даже привёл за советом своего товарища Тараса. В результате хитроумных выкрутасов некий вымогатель из ребят постарше требовал у Тараса крупную сумму денег за якобы тёткин телефон. Изначально умник предоставил Тарасу «по-дружески» телефон якобы его тётки, и во время разговора внезапно, неизвестно откуда взявшийся похититель вырвал из рук Тараса этот, якобы тёткин, телефон на полном ходу, пробегая мимо, и даже адреса не оставил. Просматривалась договорённость умника с похитителем, но доказательств не было. На совете придумали представить меня тёткой Тараса. В такой роли пришла с Тарасом «на стрелку» и, согласно понятиям, объявила, что деньги вручу лично владелице телефона, тоже якобы тётке нашего вымогателя. Вымогатель был озадачен, по его свите прошёлся страх, и, настороженно переглядываясь, соучастники отошли в сторонку. Кто курил, кто держал руки в карманах, явно не желая принимать дальнейшего участия. Вымогателю пришлось уйти, но на прощание пригрозил, что приведёт свою тётку, тогда посмотрим. От такой его наглости я пригрозила милицией, чем обрадовала вымогателя и расстроила Тараса с Вовкой. «Спасибо» мне никто не сказал, скорее наоборот. Тарас насупился, о чём-то пошептался с Володей. Володя мне высказал, что «про милицию» было зря, и Тараса будут опять щемить теперь уже за это. Теперь мальчишки советовались сами, исключив меня как непонятливую. Подумала в очередной раз, что очень трудно быть мальчишкой в этом самом переходном возрасте без отца, втайне надеясь, что всё это когда-то должно закончиться.
Омерзительным вымогательствам не было конца, и теперь Володе нужны деньги на блок сигарет, чтобы передать собирающему «на тюрьму». Собирающий «на тюрьму», постарше Володи, коренастого борцовского телосложения, один из братьев-близнецов, уселся с приятелем в нашем дворе, дожидаясь результата.
Мне эти «разводы» порядком надоели, пора было обратиться к родителям. Володя не знал, как защититься, не нарушая кодекса «пацана». И я, полна решимости вывести всех «на чистую воду», спустилась во двор, подошла к ожидающему Вовку «мытарю» и доверительно предложила своё участие в этих самых «сборах на тюрьму». Мытарь, немного почванившись, чтобы скрыть замешательство от моего предложения, поднялся с приятелем к нам домой, обсудить предложение. Не снимая обуви, вымогатели прошли на кухню, расселись и закурили все сразу. Я вручила ему деньги на блок сигарет, задала пару риторических вопросов типа: как часто? кому? куда? кто? «Собирающий» увиливал от точных ответов, размазывал всё секретностью, в глаза не смотрел и даже сплюнул на пол, заигравшись в воображаемой почётности своей миссии. На том и разошлись.
Ближе к вечеру я навестила его мать. Выслушав меня, она позвала сына, и трудно было не поразиться переменам, произошедшим с ним дома. Передо мной стоял скромный малый в застегнутой под самый воротничок рубашке, в маленьких близоруких очках, придававших законченность образу невинности. Потупив глаза в пол, под допросом властной мамаши, он олицетворял саму робость. Ему оставалось пустить слезу, хоть и без слезы было ясно, кто агнец божий. Мать отдала мне деньги, я ещё что-то по-дружески добавила в назидание агнцу и вернулась к своему Вовке. В который раз провела с ним профилактическую беседу о том, что не следует ни с кем связываться, напомнила о его условном сроке, одним словом, призвала к порядку и к урокам. Повеселевший Вовчик терпеливо в этот раз выслушал нотации, поиграл с кошкой и в хорошем настроении лёг спать, полный стремления быть хорошим учеником и послушным сыном.
На какое-то время, подмяв стрессы силой воли, Володя окунулся в школьную жизнь, и ему удавалось держать себя в бодрости. Прошли ещё одни летние каникулы, во время которых, каким-то образом, с бывшими вымогателями установились приятельские отношения. Володино доброе сердце не знало границ и прощало всех, да и как иначе? Все жили в одном микрорайоне, постоянно пересекались на улице, а встречи со знакомыми должны приносить радость. Так Володя думал и жил, и встречи со знакомыми приносили радость. Будучи от природы человеком чувствительным, быстро понимал причину поступка другого человека, искренне прощал и был жизнерадостен от этого. С Володей всегда было легко и хорошо, и, видимо, не только мне.
