Наконец мне дали подержать моего сына. Так мы впервые встретились и обнялись, вернее я его обняла. Никогда ещё на белом свете мне не доводилось видеть такого красивого ребёнка. Да разве бывают дети красивее собственных? Чертами маленького личика мой сынок был похож на моего отца, только с голубыми глазами. Сынишка в моих объятиях сразу успокоился и мои слёзы счастья хоть немного уменьшили эту лавину эмоций, которая таинственным образом вдруг возникла, и выразить это состояние никак по-другому было невозможно. Сейчас только и поняла, что ребёнок при рождении вбирает в себя все стрессы матери и отца и освобождает этим души родителей от тяжести груза ошибок. Родители счастливы, но не понимают, что образ мысли надо менять, и продолжают дальше совершать с облегчённой душой те самые ошибки и ещё новые. Только теперь этот груз понесёт их малыш, который по доброй воле и большой любви пришёл помочь своим родителям исправить их искривлённые понятия бытия и счастья. Но родители по незнанию упорствуют в своём невежестве, не обращают внимания на болезни ребёнка, считая, что это дело врачей. При этом будут всю жизнь следить за ребёнком, чтобы он правильно нёс всю эту кучу изуродованного мышления, подкладывая всё новые поленца ошибок вплоть до совершеннолетия ребёнка. И ребёнок несёт весь этот груз и от великой тяжести начинает совершать ещё и свои ошибки. И ком этот растёт в каждом роду, передавая эстафету наследникам. И тяжелеет, пока не раздавит последнего, самого сильного духом представителя рода, который взял на себя смелость разорвать этот круг порока, пускай даже ценой собственной жизни, как сделал это Иисус для всего человечества. В нашем роду таким последним и был мой сын.
Всё таинство встречи происходило в присутствии надсмотрщиков-врачей, не давших нам и получаса побыть вместе. Они торопились, поскорее забрали моего притихшего младенца, определив его в комнату с другими новорождёнными.
Итак, с самого момента рождения моего сыночка нас постоянно разлучали. Сейчас на Украине роженицам отдают детей сразу после рождения, и даже приветствуется присутствие мужей. Новорождённый Володенька и я были лишены этого счастья. Из-за несоответствия резуса крови мне не разрешали его кормить. Мои аргументы опирались на опыт семьи Никитиных, где на собственном опыте семья утверждала, что младенца сразу надо прикладывать к груди и не разлучать с матерью во имя блага самого ребёнка. Медперсонал убеждённо отстаивал свое заблуждение о вреде кормления моего сына моим же грудным молоком, и у моего сыночка началась послеродовая желтушка. Его красивое маленькое личико было крепко-желтоватого оттенка, и медсестра, когда привозила столик с младенцами в нашу палату, спрашивала:
– А чей это лимончик?
«Лимончик» был мой и обычно спал уже накормленный. Я любовалась им короткое время, придумывая ему имя. Ему подходили многие имена, но досталось, по настоянию мужа, в честь покойного отца, именно Владимир. Затем малышей забирали, складывали запеленатых, как поленца, на передвижной столик и увозили в отдельную палату. Так несколько раз в день. И наступала ночь, которую надо было просуществовать до новой встречи. Надо добавить, когда я его не видела, текли слёзы и сон не шёл ко мне. В одну из ночей, пробравшись в палату, где находились младенцы, я разоблачила этот тёмный порядок ухода за новорождёнными, обнаружив, что кормят их кипячёным молоком, сцеженным ото всех кормящих, не зависимо от резуса. Тем самым прекратила хотя бы эту пытку нашего разъединения. Ребёнка стали приносить на короткое время кормления. В эти отрезки времени мы и были счастливы.
Томительно долгими показались девять дней в роддоме, и наконец я принесла своего любимого мальчика домой вместе со всеми его и моими родовыми стрессами, а также с глазами другого цвета, которые удивительным образом день за днём темнели и из голубых превратились в карие.
Дома его ждала собственная кроватка и моя забытая бывшая подружка – одноклассница, с которой нас давно ничего не связывало. Но связало то обстоятельство, что наши мужья – бывшие одноклассники, да и к тому же теперь мы стали соседками по дому. И пока я находилась в роддоме, мой муж тщательно отмечал рождение сына во всевозможных компаниях и, надо полагать, находясь в очередной компании своего одноклассника, пользуясь своей харизмой, был окружен заботой и не отказался от предложенной помощи для встречи жены и сына из роддома. О том, что малыша до зарастания родничка вообще нельзя показывать посторонним, даже не посторонним проблемным, особенно злым и сердитым, знаний у меня и мужа не было. И мы понятия не имели о том, что после родов к незащищённому полю малыша, да и к моему, согласно законам природы, могут притянуться стрессы этих людей. И эти чужие стрессы душевных травм тоже будет нести мой сынок, как и стресс нашего с мужем легкомыслия. И незнание этих законов никак не отменяет их существование. А взаимоотношения моей соседки-одноклассницы с её мужем оставляли желать лучшего.
