То, что у Володеньки сломана шейка, обнаружится позже, в четыре месяца, а пока мы ходим на обязательные массажи, во время которых мой маленький мальчик кричит и плачет от боли. Невропатолог фиксирует парез ручек, а через месяц упорных массажей фиксирует и парез ножек. Для непосвящённых в медицинскую терминологию: синоним слова парез – паралич. И вот смотрят на меня его живые прекрасные глазки, полные слёз от болезненного, ненужного массажа, а его маленькое тельце продолжает мякнуть в бездвижии. О том, что плач ребёнка – это его крик о помощи, тихо нашёптывает мое сердце, но намного порядков тише, чем голос ума, который от страха перестал думать сам, а подпевает авторитетам врачей, и массажи продолжаются.
Подруга моей матери – заведующая педиатрическим отделением нашей поликлиники. Она бывшая наша соседка. Влияние её престижа на мою мать, а значит, и на нашу семью, неоспоримо. Моя родная сестра, страдающая левосторонним парезом, находилась под её опекой и лечилась у «лучшего» невропатолога до момента своего замужества, после которого уехала с мужем в Сибирь, тем самым прекратив безрезультатное лечение. Возможно, рассказ нашей бывшей соседки о парезе моей сестры этому невропатологу и непререкаемый статус её как специалиста – заведующей – повлиял на установление диагноза моему сыну, но, так или иначе, мы не ходим к участковому врачу, а обслуживаемся по рекомендации соседки у этого лучшего врача-невропатолога с диагнозом «парез». И только на четвёртом месяце жизни Ангелы-Хранители сына или мои привели нас к обычному участковому невропатологу за очередной справкой, требуемой на работе для выплаты пособия.
У нашего участкового невропатолога была такая запоминающаяся фамилия Садома. Мне всего только и нужна была подпись, а выстаивать очередь, чтобы подтвердить ещё раз этот жестокий диагноз, терпения не хватало. Возмущаюсь, пытаюсь просто проникнуть в кабинет с обходным листом. Но врач Садома неумолим и на все мои атаки по-военному громко произнес в открытые двери, да так, чтобы все слышали:
– Не поставлю подписи, пока не осмотрю вашего ребёнка. Станьте в очередь.
Тем самым уняв панику в рядах, ожидающих приема. И мне пришлось терпеть под дверями своё недовольство, под неодобрительными взглядами образцовых мамаш.
Доктор Садома тщательно и терпеливо осмотрел моего мальчика с молоточком. Стукал где положено, ловил взгляд ребёнка на молоточек и водил им вправо и влево, вверх и вниз, после чего отправил в Охматдет[1], с подозрением на смещение позвонков. С этого дня инвалидность моего сынишки начала растворятся, спасибо вредному доктору.
По его направлению мы попали к другому доктору – Алле Владимировне Гехтман, которая с порога спросила:
– Стимулирующие роды?
И рассказала, что смещение позвонков часто возникает при стимулирующих родах. В основном, врачу некогда ждать, смена заканчивается, тут и применяются препараты, вызывающие сокращение матки. А ребёнок ещё не готов. И ещё она рассказала, что уже одиннадцать лет занимается этой проблемой, а у нее даже нет собственного кабинета, приходится арендовать. Зато есть нескончаемый поток с этой родовой травмой, возникшей при стимулирующих препаратах. Возмущалась, сколько ещё несчастных не знают об этой травме из-за того, что большинство врачей попросту не умеют читать рентгеновский снимок и назначают массажи там, где необходимо вправление позвонков, как случилось и с нами.
Шейку вправили, и месяца за три мой сынок наверстал все показатели нормального физического развития ребёнка его возраста. Доктор Садома был очень удивлён результатами, когда на последнем осмотре с молоточком Володя схватил этот самый молоточек, мелькающий у него перед глазами, и пытался отобрать. К этой истории стоит добавить, что сестра моя после этого случая попала к Алле Владимировне, и оказалось, что инвалидом можно было и не быть, если бы до трёхлетнего возраста были вправлены шейные позвонки.
