– На самом деле детёныш только один, и он ещё не вылупился.
– А Всемила знает, что ты здесь?
– Знает. Это была её идея, чтобы я заменил её здесь.
– А где же она сама?
– У дракона, – коротко ответил Григорий.
Иосиф понимающе кивнул и больше ни о чём не стал спрашивать. Если бы была нужна его помощь, ему бы об этом сказали, можно не сомневаться. Он всегда готов помочь друзьям. И друзья об этом знают. И тоже всегда готовы помочь ему. Во всяком случае, хочется верить в это.
Оставшуюся часть дня они обсуждали жизнь на острове, вспоминали былые подвиги, делились планами на будущее. Потом вместе поужинали.
После ужина Григорий вернулся в хижину Всемилы. Ему было немного не по себе. Его дочь, которую он привык считать девчонкой, выросла и стала привлекательной девушкой. Все её вещи отличались красотой и изяществом. Очень многое весьма искусно сделано вручную. Каждый раз, когда приходилось брать что-нибудь из её вещей в руки, он чувствовал, что вторгается в её жизнь и приподнимает завесу тайны, которую ему приподнимать не следует. Тем не менее, всё это подействовало на него умиротворяющее. Григорий почувствовал, что слишком устал, чтобы продолжать какие-либо изыскания. К тому же резкая смена пещерных сводов и положения преследуемого на почти неограниченную свободу дала себя знать. Он упал на постель не раздеваясь и сразу уснул. В эту ночь ничего не произошло. Григорий проспал до самого утра без сновидений.
Утром Иосиф пришёл к нему в хижину со своей дочкой. Когда Григорий видел её в последний раз, Устинья была ещё очень мала. Теперь же она выросла и, хоть и держалась за руку отца, чувствовала себя вполне уверенно. Девочка застенчиво посмотрела на мужчину и вдруг улыбнулась. Григорий улыбнулся в ответ.
– Хорошо, что ты здесь, Григорий, – как-то не слишком уверенно заговорил Иосиф.
Григорий внимательно посмотрел на друга. Иосиф не привык просить кого-то о помощи. Наоборот, обычно в трудной ситуации на помощь звали его, поэтому ему сейчас было трудно подобрать нужные слова. И он испытывал явное облегчение от того, что втягивает в свои дела старого друга, а не юную неопытную девушку.
– Я надеялся справиться сам, но не вышло. Дочь твоя, конечно, маг превосходный, но тут не магия нужна. Хотя и она тоже, но…
Иосиф замолчал недоговорив. Григорий подождал немного, но продолжения не последовало.
– В чём дело? – не слишком церемонясь спросил он.
– Дело в том, что на острове не всё ладно. Время от времени люди исчезают, и никто не может объяснить почему. Силена, возможно, смогла бы,
но она почему-то молчит.
– И тебя это пугает?
Иосиф не ответил, делая руками такие жесты, словно он пытается, но не может подобрать слова. Григорий терпеливо ждал.
– Видишь ли, – снова заговорил Иосиф, – исчезают люди, которые общаются с моим ребёнком. Не могу сказать, что меня это пугает, но…
Нахмурившись, он замолчал. На лице его явственно читалась тревога.
– И ты думаешь..? – Григорий не успел договорить. Иосиф перебил его, кивнув головой, и с жаром поддержал:
– Я думаю, кто-то охотится за моей дочкой.
Высказав это предположение, он с надеждой посмотрел на друга:
– Ты поможешь мне?
– Конечно! – Григорий энергично кивнул головой, отметая даже тень сомнения. – Расскажи подробно, что произошло.
Иосиф пожал плечами.
– Да, собственно, ничего особенного. Ну вот, например, девчонка одна. Они с Устиньей дружили, играли вместе. А однажды утром её просто не нашли. И никто ничего не заметил.
– Что значит «не нашли»?
– Ну, легла вечером спать, а наутро её уже не было.
– И часто такое случается?
– Нет, не часто. Раза четыре было. Но мне это не нравится. Что-то здесь нечисто.
– И что ты хочешь, чтобы сделал я?
– Я хочу, чтобы ты провёл с ней некоторое время.
Мысленно усмехнувшись, Григорий подумал, что судьба в последнее время слишком усердно навязывает ему роль няньки. Но ответил он вполне серьёзно:
– Хорошо. Могу начать прямо сейчас.
– Ну и отлично.
Иосиф присел на корточки, погладил дочь по голове.
– Сегодня ты побудешь с дядей Григорием. Ты ведь помнишь его, да?
Устинья дядю Григория не помнила. Она слышала о нём из рассказов, и он ей нравился. Да и папа ясно дал понять, какого ответа ждёт. И она ответила:
– Да, папа.
– Ну вот и отлично.
Иосиф разговаривал с девочкой голосом твёрдым и строгим, глядя прямо ей в лицо. Устинья не любила, когда папа разговаривал так. Ей хотелось, чтобы он улыбнулся, ободряюще коснулся плеча, сказал: «Выше нос, малыш!», как иногда делал раньше, когда она, Устинья, была ещё совсем маленькой. Но папа старался вырастить из неё бойца и потому не позволял себе нежностей. Девочка принимала такое положение вещей без возражений. Но отчего-то где-то в глубине её существа всё чаще просыпалось сожаление, что рядом нет мамы.
Иосиф не догадывался о переживаниях дочери. Откуда ему было знать, что чувствует маленькая девочка? Сжав на мгновение её плечо и ободряюще улыбнувшись на прощание, Иосиф ушёл. А Григорий остался с Устиньей.
