Григорий не откликался. Человек в круге, по-видимому, начал терять терпение. Всемила обычно разговаривала с ним – не могла не отвечать – и это давало ему возможность воздействовать на неё: убеждать, запугивать, запутывать. Молчание же сбивало с толку. И то, что она внезапно сменила манеру поведения, тоже не добавляло уверенности. И хотя он не понял ещё пока, что имеет дело с совсем другим человеком, всё же заподозрил что-то неладное. А может просто таким образом дал волю своему раздражению. Последний посыл был мощнее двух предыдущих и должен был захватить всё живое, что попадало в область его действия. Григорию не оставалось ничего другого, как отгородиться от него магической стеной. Посыл отразился от стены, но не потерял силы. Удар обратной волны мощью своей разрушил созданное для этого свидания пространство управляемого сна. Григорий понял, что не может ничего сделать. Он почувствовал, что падает в бездонную пропасть. Клубился серый туман, не позволяя разглядеть ничего вокруг, кружилась голова. Кажется, он кричал…
По счастью он просто проснулся в той самой
кровати, в которой уснул. Капли пота увлажнили его лоб. Что сталось с его противником, он мог только догадываться. Григорий сел на кровати и задумался. Кто-то действительно пытается принудить его дочь к супружескому союзу. Зачем? Кто бы это ни был, он не кажется страстно влюблённым. Если тут замешана не любовь, то значит это расчёт. Но что может получить её муж, кроме неё самой? Богатство, власть, слава? Нет, это вряд ли. А если судить по тому, что произошло, то незнакомцу не слишком-то и нужна помощь юной волшебницы, чтобы добыть себе всё это. Так что же? И тут ему почему-то подумалось про Устинью. Дочь человека и богини не могла не унаследовать от матери хоть некоторых способностей. Даже одна из них сделала бы её личностью весьма приметной. Но если их несколько и если дитя сумеет научиться управлять ими… Ведь именно поэтому Викториан в своё время пытался похитить Бажена. Но Бажен тогда был уже подростком и сумел справиться с ситуацией. А Устинья пока ещё слишком мала. Точно! Так вот чего хочет этот человек от Всемилы! Она маг, тот неведомый чародей тоже. Если ребёнок унаследует способности и отца и матери, это будет очень сильный маг. И кто, как не отец, сумеет направить эту силу? И очень, очень сомнительно, что он использует её для того, чтобы творить добро.
Итак, проблема не в том, чтобы избавить дочь от навязчивых снов. Требовалось нейтрализовать незнакомца, который так настойчиво добивается своей цели. Ведь чтобы установить связь, ему пришлось выбрать предмет, на который он наложил заклинание, а потом сделать так, чтобы этот предмет попал именно в руки Всемилы и это притом, что на острова редко заходят корабли, и сами островитяне почти никогда не посещают большую землю. К тому же проделать всё это надо было так, чтобы никто ничего не заподозрил. Григорий достаточно хорошо знал свою дочь, чтобы понимать: сумей она вычислить вещь, с помощью которой незнакомец проникает в её сны, эта вещь давно была бы уничтожена.
Сегодняшнее происшествие должно было неплохо тряхнуть навязчивого ухажёра. И тот предмет, который он использовал для своих целей, больше уже ему не пригодится. Снов не будет. Но человек, сумевший провернуть такую комбинацию, едва ли сдастся легко. И если всё дело в ребёнке, если только это действительно так, придётся очень постараться, чтобы обезопасить дочь. Единственный верный способ избавиться от него раз и навсегда – скормить дракону или принести в жертву. Всё остальное обратимо. Дарг уже однажды помог ему избавиться от заклятого врага. Но то был человек, из-за которого в этом мире едва не восторжествовало Зло. Уничтожать столь радикально каждого, кто по каким-то причинам окажется в противоборствующем лагере, всё-таки слишком. Придётся придумать что-то другое.
Так за размышлениями и прошла ночь. Утром Иосиф снова привёл Устинью и снова оставил их одних. На этот раз Устинья улыбалась Григорию как другу. Ей нравилось его общество. Иосиф редко уделял ей столько внимания, а женщины были уверены, что девочка должна рукодельничать. Её судьба – растить детей, следить за хозяйством, а это значит – готовить еду, чинить то, что требует ремонта, словом, уметь работать руками. Устинье это нравилось, но она оказалась способной девочкой. Все задания, положенные девочкам её возраста, она выполняла быстро и так хорошо, что порой и взрослые удивлялись её умению. Сидеть и смотреть, как работают другие, ей было скучно. Григорий не настаивал на том, чтобы она рукодельничала и не пытался научить её быть воином, как это делал отец. Он просто рассказывал ей интересные истории, показывал много такого, о чём не знали другие. Они бродили по лесу, мастерили разные поделки, играли. Григорий честно исполнял роль няньки, но вместе с тем незаметно наблюдал за девочкой. И вот вечером, приведя Устинью домой, он решил поговорить с Иосифом начистоту.
– Я понял, что происходит вокруг твоего ребёнка, – заявил он без обиняков.
Иосиф сразу насторожился.
