– Ты прав, – сказала она. – Кричать тут бесполезно. Эх, если б здешний уровень техники был чуть выше, организовали бы связь через ларингофон… А, придумала! Ты морзянку знаешь?
– Ну, знаю, – буркнул Елизар, уже догадываясь, что его ждёт.
– Вот и отлично! – обрадовалась коротышка. – Я видела здесь пункт связи, видимо когда-то соединённый с внешним миром. Там есть телеграфный аппарат. Снимаем провода, тянем через гондолу, ставим два ключа и наушники. Будем тебе морзить команды!
– А что будет делать Они? – в последний раз спросил Елизар, понимая, что попал.
– Она будет на регулировке высоты, – ответила Милли. – Это в носовой части, так что дополнительная морзянка не требуется. Сестрёнка, как раз подходит для этой важной роли, она ведь летала!
– Так ведь и я, как бы… – начал авиатор, но, не закончив свою мысль, махнул рукой.
– Того кто меня развяжет я убью последним и безболезненно, – пообещал Огнеплюй пассажирам, державшимся от него на безопасном расстоянии.
.........................................................................................
Кому-то может быть покажется, что такое обещание звучит издевательски, но дело было в том, что остальные посулы уже не возымели желаемого действия. Его пленителей не соблазнила ни перспектива скорого спасения из джунглей, ни обещание замолвить словечко перед правителями здешних мест, ни уверение, что никто не пострадает и что его, Огнеплюя, заступничество значит довольно много в этом мире.
Даже тот аргумент, что все присутствующие наверняка страшно устали и хотят есть, а он, Огнеплюй, может раздобыть для них кров постель и еду до возвращения домой, не убедил упрямых пассажиров. Рыжему мужику, который только что был драконом, никто не верил. Что с ним делать, правда, тоже никто не знал, но связанный он казался не таким опасным. На всякий случай с ним не разговаривали, и даже делали вид, что его не замечают.
Огнеплюя всё это сначала смешило, но вскоре начало бесить. Для разнообразия он попробовал подкупить кое-кого из этих дураков, пообещав им разные богатства, от мешков золота, до личных счетов в банках в разной валюте. Но в ответ получил только испуганные взгляды, где искры алчности тонули в лужах трусости. Тогда он приступил к угрозам.
– Я ведь могу и сам освободиться, – заявлял он лениво-расслабленным голосом. – Но в этом случае мне будет не за что благодарить вас, ребята. Даже наоборот – мне будет на что обидеться, а когда я обижаюсь, то становлюсь таким злым и таким страшным, что лучше бы вам этого не видеть! Ну, так что, воспользуется кто-нибудь шансом оказать мне услугу и остаться в живых, в благодарность за это?
– Ты это, парень, брось! – не выдержал пожилой гражданин в очках и сильно мятой шляпе. – Нечего тут народ смущать. Сиди себе тихо до прихода милиции!
– До прихода кого? – удивился Огнеплюй.
Но гражданин не ответил. Сообразив, что сморозил глупость, он махнул рукой и поспешил скрыться за ближайшим из многочисленных здешних сооружений.
– Ладно, – сказал Огнеплюй уже без прежней улыбки. – Раз так, то послушайте, что я сделаю с первым из вас, кого поймаю, как только скину эти верёвки. Кстати, поймаю я всех, потому что деваться вам некуда! Ну, может быть, кто-нибудь вырвется в джунгли, а там как раз питоны и леопарды голодные. Я не жадный! Пускай кушают. Так вот – у того, кого я поймаю первым, я выдерну позвоночник, да так, что тело ещё будет жить, хоть сознание, скорее всего, погаснет от боли. Затем я от души позабавлюсь, наблюдая, как ползает и пытается встать то, что никогд
– У вас что, совести нет? – крикнула какая-то женщина. – Вы что, не понимаете, что пугаете детей?
– Почему вы думаете, что у меня нет совести? – снова удивился Огнеплюй. – Что я сделал такого бессовестного, что дал повод так о себе подумать? Мне кажется, что скорее совести нет у того, кто напал на меня сзади и оглушил подлым ударом, в то время как я не сделал ничего плохого, а просто искал свою племянницу. Что же касается детей, то обычно я не ем их, даже когда пребываю в своей естественной форме, но если ещё совсем немного посижу здесь связанным, то ничего уже не смогу обещать!
Ответом ему было приглушённое шушуканье, и только где-то тихо заплакала девочка. Огнеплюй зловеще осклабился, физически ощущая закипающую злость. Так случалось всегда, когда ему приходилось сталкиваться с рабами, независимо от того, кто был при этом в цепях – они или он сам.
– Я вижу, что договориться не получается, – проговорил он голосом, в котором слышался какой-то свист, вроде завывания ветра зимней ночью. – В таком случае, я объявляю, что убью вас всех, независимо от того, освободите вы меня или нет. Но мне хочется проявить хоть каплю милосердия к одному из вас.
Огнеплюй сделал паузу, ожидая реакцию со стороны людей. Стояла гробовая тишина. Не было видно ни одного пассажира, и даже никто не выглядывал из-за кубических постаментов. Они ждали его слов.
