Один мой знакомый держит в качестве питомца макензийского равнинного волка[15] – представителя крупнейшего, наиболее физически развитого и, вероятно, самого свирепого подвида этих ужасных зверюг. Однако хозяин утверждает, что его волк предан ему не хуже любой собаки и что он доверяет своему питомцу так же, как доверял бы самому умному, преданному и воспитанному псу. Хотя и с трудом помещаясь, волку позволяется лежать у ног на каминном коврике, и если в гостиной играют дети, им не возбраняется сидеть на нем, ворочать, таскать за уши и даже теребить могучую пасть, обнажая оскал. Бесспорно, волк – ближайший родственник собаки, но что вы скажете о лисах – родственниках не столь близких, хотя тоже не седьмой воде на киселе. Лисий уклад совершенно инаков, и, учитывая этот уклад, повадки и независимый ум, заподозрить лис в способности дружить с двуногими хозяевами не так-то просто. Позвольте мне поведать вам историю лиса по имени Питер, за подлинность которой я ручаюсь, пусть и не имею права называть имени хозяйки и ее точного адреса.
Питер с хозяйкой живут в шропширской деревне и так сильно привязаны друг к другу, что с трудом переносят любую разлуку. Выходя на прогулку или чтобы сделать звонок, леди всегда берет с собой лиса, словно Мэри – барашка, и лишь смеется над теми, кто говорит ей, что лисы, с их непредсказуемым характером и острыми зубами, – весьма опасные питомцы, известные к тому же некоторыми необоримыми слабостями, например, слабостью к кое-кому в перьях. Питер, заверяет она, никогда не делал и не сделает ничего недозволенного, и вообще, за всю историю человечества не было питомцев со столь кротким нравом и преданным сердцем.
Когда, прожив у нее год, Питер исчез, это стало для нее огромным горем. Тщетно друзья утешали ее, что этого следовало ожидать и что рано или поздно всесильная природа должна была взять свое.
Прошло несколько дней, и вдруг мучительное воспоминание о Питере сжало ее сердце; тогда она впервые подумала: а почему бы и нет? Если лис не погиб, думала она, то где ему быть, как не в лесу примерно в миле от деревни. Нужно пойти туда и попробовать поискать. Солнце уже садилось, когда она добралась до леса. Забредя в самую чащу, она остановилась и изо всех сил громко и пронзительно позвала: «Питер – Пии-тер – Пиии-тер!» И замерла в ожидании. Вдалеке что-то зашуршало, она посмотрела в ту сторону и увидела, как к ней со всех ног мчится ее Питер, воздушным потоком взвихривая над собой опавшие листья. Но ожидаемых объятий – она уже раскрыла руки, чтобы сжать в охапку свою милую пропажу, – не последовало: вне себя от радости, лис только и мог, что бешено кружить вокруг нее. Вдруг, бросившись прямо к ней, он ее перепрыгнул – перелетел через голову, и во второй раз, и в третий. Звучит фантастично, но леди божится, что лис и впрямь проделал этот трюк наряду с прочими бурными проявлениями радости по поводу отыскавшейся хозяйки, от которых она буквально остолбенела. Когда порция первых восторгов была излита, они отправились домой – леди и лис. Лис трусил сбоку, периодически пускаясь в свежие объяснения в восторге и преданности.
Полагаю, что дружба у птиц менее заметна, чем у млекопитающих, просто потому, что организация их жизни приоткрыта нам в гораздо меньшей степени; иначе говоря, потому что им даны крылья, чтобы летать, и мозг, работающий в полном соответствии с воздушным образом жизни – быстрее, гибче, предприимчивей, раскованней. Между тем, многие птицы ведут парный образ жизни, особенно это касается общительных видов, и есть веские основания считать, что связь между мужской и женской пернатыми особями в своей глубинной сущности – та же самая связь, которая соединяет дружескими узами пару лошадей или коз, коров или лам, или любых других представителей как домашних, так и диких видов. И хотя птицами правит иное естество, когда мотив продолжения рода доигран и исчерпан, мама с папой становятся простыми друзьями-приятелями. Есть и другая трудность: поди отыщи парочку друзей в стае, состоящей из легких, ничем не ограниченных существ, которым, в отличие от млекопитающих, разлететься и слететься – проще простого. Наш глаз изумленно замечает лишь дружбу между двумя совершенно непохожими видами, как в случае с фазаном и черным дроздом из предыдущей главы, или если галстучник подружится с травником. В Южной Америке мне довелось наблюдать дружбу между желтоногим улитом и дутышем, которые не расставались даже тогда, когда кто-то из них оказывался среди своих.