Шутливое описание изобретений героя не должно скрыть от читателей внимания автора к деталям этих изобретений. Не исключено, что автор, как это бывает, представил нам плоды (или следы) своих размышлений. Быть может, он искал славы не только гениального писателя, но и великого изобретателя? И кто знает, не найдут ли изобретатели будущего в его иронических намеках недостающие им зерна истины?
Вот, например, какова открытая героем фундаментальная частица: «летит — без края, на вид — пустая, идея — срок, отскок — любой, быстрее — нет, а след — мой».
Здесь физики с усмешкой разглядят свойства нейтрино и даже тахиона, однако их заинтригует «идея — срок». Не хотел ли автор подсказать, что фундаментальная частица, мечта ученых от античности до наших дней, является единицей времени? Тем более, что его герой «навечно проник в быстротечный миг»! Возможно, сегодняшние физики посмеются над такой гипотезой. А завтрашние?
От лица героя автор набросал и устройство машины, которая спасет человечество от смерти, когда «от Земли не сохранится и тли»: «ловитель ловил, делитель делил, губитель губил, творитель творил, носитель носил, водитель водил».
— По-причудному загадочно, — заметили изобретателю.
— Умному достаточно, — ответил он.
Чем не подсказка автора будущим конструкторам?
Другой поворот темы бессмертия — лукавая разгадка секрета вечности: «Вечно, без конца, будет жить нечеловечья прыть: люди без лица…»
Формула находит продолжение: «Езда молодца войдет в мертвеца, и тот оживет навсегда без лица…»
В этой фразе покойник «предрек вечный движок, дал намек на конструкцию идеала и набросал инструкцию для персонала».
Конструкция, здесь, очевидно, трупообразна, а инструкция — отказаться от лица (размножиться в неотличимых копиях?) и передать свойства живого неживому (вероятно, машине, ведь «не умрет то, что не родится»).
Впрочем, возможны и другие серьезные объяснения этих шутливых загадок. «То, что не родится», может появиться иначе или вообще не возникать. Или оказаться первичной материей и даже фундаментальной частицей.
По-своему продолжают научные поиски, предпринятые героем романа (или автором?), ученые из академии. С помощью мертвого тела они обнаружили «чудотворную величину», образующую «порог из ничего в никуда». Затем открыли частицу, и «не такую-сякую-лядащую, а живую и летящую…». Потом «сели и усмотрели для потомков закон вечности» и описали свойства того, «кто живет до бесконечности», После этого произвели исторический запуск космического корабля с покойником на борту: «Впервые на орбите — трупоноситель». И, наконец, предложили новый способ воспроизводства людей: «Дохляк — …не рефлекс», но «на нем, как на почве, прочие растут. Днем и ночью тут — секс».
Все эти академические подвиги напоминают пророческую догадку героя романа, сделанную им при жизни: «Дыши в смерть, и она разворошит круговерть».
Несмотря на то, что автор явно посмеивается над своим героем, в отношении к смерти у них немало общего. Более того, в последней главе автор туманно намекает на возможность слияния героя и сочинителя «Приключений Трупа» в одном лице. И хотя он признает, что «покойники — не писатели», потому что «не вспоминатели» прошлого, тут же уточняет, что «писатели — покойники, потому что — предсказатели» будущего.
Несомненно, «Приключения Трупа» — масштабное зеркало современной жизни. Но автору этого мало — он пытается остановить время и обрисовать такие события, которые были и будут всегда, пока на свете существуют люди и …покойники. Неспроста покойник-автор пишет: «должна быть справка, что меня хоронят сто лет, и другая… — что две тысячи». Он словно ищет секретный рецепт: как умирать и снова оживать на своих похоронах.
Этот секрет, похоже, заключается в его ключевой аксиоме: «Только Труп живет вечно». Он как бы приглашает: хотите жить долго — станьте трупом!
Что это? Просто парадокс? Или отказ от надежды на продолжение жизни? Или тот же спасительный намек человечеству: вживите мертвецу вечный движок, и он будет не только плясать на конкурсе красоты, но и писать романы?
Шутит автор или нет, но, возможно, его загадки, открытия и изобретения пригодятся конструкторам будущего не только своим весельем.
Новаторский дух «Приключений Трупа» в полной мере проявился и в форме этого произведения.
По своему жанру «Приключения Трупа» — затейливая смесь плутовского романа, сатирической сказки, философской притчи, исторической хроники и народного эпоса, Кроме того, книга изобилует вставными миниатюрами. Здесь и любовная песня солдат, и образцы надмогильных надписей, и детективные истории, и обрядные заклинания, и «страшилки», и многое другое, в том числе и виртуозное стихотворение о памятнике, восходящее к известному образцу. Книга также пестрит пословицами, поговорками и афоризмами, которые только с виду кажутся знакомыми, а на самом деле все они — ловкие авторские переделки, новые творения из старого материала.
Таким образом, в целом «Приключения Трупа» — бурный и многослойный художественный поток.
