Тон повествованию задает, конечно же, стихия народной речи. Роман открывается обилием традиционных образов, присказок и шуток. На этой волне и Труп быстро вырастает из отставного чудака-вояки в подлинно былинного героя, перед которым бессильны и земля, и вода, и лес, и люди, и техника, и, наконец, сама смерть.
Переливы стиля уводят автора от старины к современности, но озорная народная жилка упорно бьется и в новаторских изысках автора. И неспроста роман заканчивается очередной веселой байкой, венчающей хитроумную попытку авторского самоанализа.
Справедливости ради нужно отметить, что в разудалом настрое автор не избежал спешки. Иногда он сбивается с ритма, обрывает себя на полуслове, резко меняет палитру красок и от ярких сцен и образов переходит к скороговорке или вдруг рассказывает еще одну жуткую историю о покойниках, мало связанную с нитью повествования. Создается впечатление, что цель автора — не произведение-бриллиант, а небрежно сколоченная шкатулка, в которой бриллианты рассыпаны как попало.
Несомненно, это стиль нашей эпохи — стиль изобилия, которому тесна даже изящная упаковка, если в ней не зияют дыры, впускающие дух уличной вольницы.
В то же время «Приключения Трупа» обладают своим оригинальным стилем. Не зря говорится, что новое рождается от смешения старого. Именно таким скрещиванием и выводит автор свое ветвистое литературное дерево.
Образная система романа многоцветна и пронзительна. Начиная рассказ лубочной картинкой, автор постепенно разворачивает палитру и завершает роман монументальными полотнами, в которых любые краски кажутся уместными.
В стремительном беге сюжета сцены и герои предстают узорами калейдоскопа. Их движение увлекательно и непредсказуемо. С виду они просты и красноречивы, но по сути — обманчивы и многозначны.
Сам главный герой, будучи покойником, служит скорее символом жизни, духом познания, творцом новизны. В омертвелом мире, как бы говорит автор, даже труп может оказаться живым или, по меньшей мере, живее нас с вами.
Мертвое тело выступает перед нами в роли живого человека, предмета утвари, детали обстановки, орудия труда и даже машины. Лицо героя романа стирается от перемен, и символично, что сначала его ищут по приметам, а затем, наоборот, радуются, что он помолодел и стал не похож на себя — людям нужно, чтобы он играл свою роль, а лицо теряет свое значение.
Таким образом Труп героически заменяет любого на любом месте, и не беда, что он — мертвец, зато удобнее живого, ведь трупы становятся неотличимыми и взаимозаменяемыми куклами: «Для всех утех и кручин мертвец наконец один!».
«Маленький человек», традиционный герой русской литературы, входит в новый век в образе безликого, но вездесущего, а порой и всемогущего, покойника, и в таком виде он действительно воплощает мечту мертвецов всех времен и народов — быть «живее всех живых»!
Под стать гротескному герою и другие образы романа.
Это и соседи, которые постоянно рифмуются с медведями, и кажется, что просто ради красного словца, а потом вдруг приходят медведи и пожирают трупы, и понимаешь, что все заботы соседей о Трупе — из того же ряда.
Это и жена покойного, физически перелюбившая и мужчин, и женщин, и зверей, и насекомых, и стрелку реостата, прежде чем сочеталась браком с мертвым телом.
Это и пророческие архитектурные фантазии автора, создающего целые города-мемориалы для мертвых.
Это и не виданная в истории военного дела победная атака, в которой участвуют только трупы.
Это и ужасающий приход трупа к власти.
Набор выразительных средств романа огромен.
Выдумкой автора окрашены идеи, события, лица. От острой всеядности писателя не отстает и его язык. Каскад оригинальных метафор, сравнений, фразеологизмов, шуток и прибауток обрушивается на читателя безостановочно. В словесной ткани романа органично переплетаются различные лексические пласты — литературная, разговорная и народно-поэтическая речь, профессиональные и уличные жаргоны. Гибкая интонация повествователя позволяет ему тонко лавировать в многоголосом хоре языков и помогает создавать свой, неповторимый и многоцветный языковой мир.
Без сомнения, «Приключения Трупа» — кладезь современного русского языка, а художественные особенности романа еще долго будут образцом и предметом изучения.
Одним из главных художественных достижений автора является рифмизация прозы.
Читатель, держащий в руках эту книгу, стал свидетелем исторического события, настоящей революции в литературе.
«Приключения Трупа» — первое в мире произведение, написанное рифмованной прозой.
Похоже, что все слова этого шедевра зарифмованы!
Такой труднейшей задачи никогда не решали даже лучшие поэты, и даже в рамках одного стихотворения.
А ведь «Приключения Трупа» — труд в сотни страниц!
И автор скромно называет его не поэмой, а прозаическим сочинением.
Зачем он совершил этот, прямо скажем, подвиг?
Намеки на ответ можно найти в последней главе книги.
Поэзия, по автору, труп: в ее стеснительном ритме мало свободы, а красавица-рифма объявлена тому виной и изгоняется.
