Провожу подушечками пальцев вдоль черных букв слева направо, задумчиво подперев стеллаж плечом, поднимаю голову вверх, наблюдая в высоких окнах закат. Автор может быть прав: я давно умер, будучи за пределами сознания кем угодно, наколдовав себе бесчисленное множество проекций, среди которых есть одна серая, выделяющаяся на фоне общих цветов радуги, ведь каждая из проекций являет собой гамму света и контраста. Среди этих красок невозможно не выделить несуществующий цвет. Серый.
Холодный, мрачный, одиноко пасущийся вдалеке от детей радуги, отгородившийся от мира невзрачными очками, даря отвращение через стекла по краям ярких аур моих проекций.
- Я раньше не видел здесь тебя, - дёргаюсь на голос, резко оборачиваюсь. Пальцы сильнее сжимают корешок книги.
Конечно, ты меня здесь видел. Но не помнишь этого. Сомнительно, что твой мозг способен воспроизвести информацию за последний месяц.
Смотрю на изрядно схуднувшего скелета, мысленно добавляя к его виду пару атрибутов: высокую косу и чёрный плащ с капюшоном. Мышка сейчас склеит лапки, ибо его окутала аура заместителя смерти. Протягиваю руку, привычным для меня жестом сбиваю с тонкого носа очки; не могу не улыбнуться, испытав неподдельное наслаждение: ещё раз вижу злость, смешанную со страхом на лице зверька.
Ловлю пальцами острый подбородок, подставляя худое лицо к яркому свету, пробивающемуся сквозь толстые стёкла окон. Зрачки реагирует. Перехватываю занесённую на меня руку за запястье. Реакция тела отвратительная. Морщусь, убирая от мальчишки руки.
- Как себя чувствуешь? – обхожу мышку вокруг, как дети водят хороводы около новогодней ёлки. Тоже мне, блять, злоебучая ель, ветер подует, и по пизде разлетятся сухие веточки, да иголочки.
Яркие голубые глаза напротив моих. Близко. Соскучился по близости с тобой, мышка. Дико втягиваю носом запах, пытаясь различить запах персиков. Слабый аромат оседает душистыми травами на плоть раненного зверя.
- Ты о чём? – три несмелых шага назад, которые легко преодолеваю в один широкий, изменив между нами дистанцию.
- Меня зовут Егор, - нервно сглатываю подступивший комок к горлу, следя за жалкими попытками зверька обогнуть меня и сбежать. Замирает, щуриться, склонив голову, как будто принюхивается. Вижу непонимание, смятение на молодом лице.
- Не напрягайся, всё в порядке, - беру мальчика за локоть, толкая в сторону выхода из библиотеки.
- Мне нехорошо, - дёргаюсь в тон дрогнувшей нотке в голосе. – Постоянно. Я ничего не помню. Моя мать пропала. Она больна. И… у меня странные пятна на теле, - шёпотом, обнимает себя за плечи, отходя в тень, судорожный выдох и тихий стон отчаянья.
Раз мальчишка не помнит нашей позавчерашней встречи и моментов, где Великий Я его героически спас, мою подопытную мышку продолжают пичкать наркотой крысы Келла. Только какой в этом смысл? Или извлечение отдельных объектов из памяти настолько хрупкое, что требует постоянного вмешательства?
Отодвигаю пальцами край рубашки мальчика. А я помню этот засос, его я поставил, с силой, с мыслями о том, что когда-нибудь я обязательно порабощу это тело полностью и выпью душу до последней кристально-чистой капли. Сейчас это лишь тень моей страсти. Легко провожу ногтём вдоль ключицы, заворожённо наблюдая за истерично бьющейся веной на шее.
- Не трогай меня. Не смей. Не прикасайся, - ещё несколько шагов вглубь тени, отбрасываемой огромными стеллажами.
Как ты, серое ничтожество, смеешь перечить моим желаниям?
Вовремя останавливаюсь, проглатывая ледяной тон.
- Нужно показать тебя врачу, - с лёгкостью дёргаю на себя зверька. Без угрызений совести игнорирую его поскуливания и злоебуче-доебучие вопросы. Эти наркотики ему ещё и мозг повредили, пожизненно наградив печатью дауна, или он по жизни такой «пардонти за тупость»?
- Не поеду, - шипит, заламывая руки.
Молча наставляю на мышку пистолет, ведь это мы уже проходили. Довольно усмехаюсь: умница сажает свою костлявую жопу на мотоцикл и затыкается.
Спидометр показывает стрелкой опасные цифры, но железная хватка тонких рук вокруг рёбер заставляет меня гнать быстрее.
Обними меня ещё сильнее. Пожалуйста.
***
Хмуро встречаю Лейкрофа, пожимая его руку. Мужчина натянуто улыбается – это его работа: улыбаться и сообщать мне новости.
- Добрый вечер, Егор. Папа шлёт тебе привет, - фыркаю, одёргивая руку, стоило пальцам размером с планету коснуться моей ладони. Папочка шлёт мне привет. Как мило. Сейчас меня вывернет на вашу идеально отглаженную деньгами рожу.
- Слушаю, - сукин ты сын, сразу денег тебе надо дать, чтобы решил мой вопрос. Демонстративно останавливаюсь взглядом на оттопыренном кармане черных брюк, из которого виднеется край пятитысячной купюры.
- У молодого человека в крови обнаружены неизвестного происхождения наркотики. Мы таких формул ещё не встречали, - неужели эта многозначительная пауза подразумевает под собой ещё одну взятку?- К счастью, эти наркотики очень быстро выводятся из организма. Тем не менее, юноше нужно остаться под наблюдением наших специалистов, чтобы мы могли провести должный курс лечения.
- В течение какого времени?
