Барни не был готов к тому, что после публикации этих новостей город охватит массовая истерия. Телефон начал трезвонить спозаранку, и им с Карен приходилось по очереди отсылать всех звонивших в справочную Службы радиационного контроля. Однажды августовским утром, обещавшим, по заверениям Мичиганской торговой палаты, погожие выходные, местные радио- и телевизионные ведущие объявили, что телефонные линии по всему городу перегружены: телефоны обрывались в редакциях газет, городском Отделе здравоохранения, мэрии, Торговой палате, Службе парковки – у всех, кто мог располагать хоть какими-то сведенями об аварии или дать полезный совет.
«Скажите, куда обратиться за лечением или что мне делать? Я сидел в автобусе рядом с парнем, который, насколько мне известно, работает в “Нэшнл-Моторс”…»
«Послушайте, я пытаюсь дозвониться битый час. В конце прошлой недели я проезжал мимо Центра, и мне хотелось бы знать… Так вот, у меня вдруг случилась перегрузка аккумуляторной батареи, хотя ничего подобного у меня раньше не было. Где мне выяснить, попала эта гадость в мою машину или нет? Может, я подцепил ее колесами или чем еще…»
«Я точно знаю. Мы гостили у Боба Халлека, а его родственник работает в “Нэшнл-Моторс”. И теперь вот у меня болит грудь. Причем обе. Как будто в меня воткнули радиоактивные иголки…»
«Но ведь это срочно. У меня есть совершенно секретная информация. Это все происки коммунистических агентов – они гоняются за мной уже целый год…»
Какой-то домохозяюшке хотелось узнать, не опасно ли ей теперь прикасаться к наружному подоконнику. Какой-то отпускник осведомлялся, не заражены ли озера в округе. У какой-то дамы собака стала вести себя странно. Может, она подцепила радиацию от других собак? Это все из-за радиации, спрашивал какой-то фермер, стоит такая погода – не по сезону?
Десятки звонков поступали из соседних городов: люди справлялись о возможном «выпадении» у них. (Один мужчина, звонивший по параллельному телефону из своего бомбоубежища, где он затаился с женой, тещей, четырьмя детьми и винтовкой, чтобы отгонять непрошеных гостей, желал знать, будет ли объявлено, что опасность миновала и можно выбираться на свет божий.)
Каждый, кто был знаком с сотрудниками Научно-технического и опытно-конструкторского центра, а также Отдела художественного конструирования или кто лично знал Старков и видел, как к ним приезжают автофургоны Службы радиационного контроля, теперь считали своим долгом позвонить им домой и выразить свое соболезнование по поводу случившегося. Ну как вы там?.. И что, по-вашему, будет дальше?.. И надо ли чем-нибудь помочь?.. И – ну да – вот еще что. Глупость, конечно, но мы были у вас дома месяца два назад, – помните? – так, может… Понимаете, у нас же дети и мы сидим как на иголках – что, если… ну, вы, конечно, понимаете…
Да, конечно. И единственное, что остается, так это обратиться в Отдел здравоохранения или Радиационный контроль и обследоваться. Следы радиоактивности большей частью удалены, и в КАЭ заверили, что вряд ли кто-то из посторонних, кого не обследовали, мог подвергнуться серьезному заражению. А мэр выступил с обращением к горожанам, в котором призвал всех вести себя примерно, сохранять спокойствие, не обращать внимания на неправомочные заявления от неуполномоченных граждан и пресекать всяческое распространение панических слухов. Так что самое лучшее – пройти обследование. Быстрый медицинский осмотр, и только. Да, это безболезненно. Нет, совершенно бесплатно.
Радиационный контроль оборудовал в Элджине с полдюжины пунктов осмотра и призывает всех звонивших посетить означенные пункты и пройти обследование в ближайший же день. Накануне ночью начали ставить ограждения. К шести утра они опоясали зараженный квартал и охватили несколько соседних. На Главной улице образовалась дорожная пробка – и автомобили разворачивали на площади Нэшнл-Моторс. Распространялись листовки с резолюцией, выпущенной накануне Муниципальным советом Детройта и призывавшей во всем довериться Комиссии по атомной энергии, Радиационному контролю и «Нэшнл-Моторс».
Однако, невзирая на все успокаивающие заверения, без паники все же не обошлось.
Отдыхающие из приозерных коттеджей, вынужденные задерживаться довольно надолго, чтобы пройти осмотр, в конце концов спешно сворачивались и уезжали восвояси. Даже после того, как выяснялось, что у них все «чисто», они все равно боялись общаться с кем бы то ни было из местных.
