Одна такая капля ударила Михаила прямо в макушку, и его мозг, ощутив себя маленькой легкой планетой, вдруг поплыл куда-то в беспредельной живой пустоте, которая была заполнена чужим сознанием, совсем еще неизвестным, но уже не страшным. От этих ощущений разум грозил вот-вот упасть в обморок и утащить за собой его личность. Чтобы не потеряться в самом себе, нужно было срочно переключиться, погрузиться в спасительную обыденность. Михаил достал из кармана шорт каучуковый мячик и начал стучать круглой резиновой плотью о камни мостовой. Движения мячика разрушали опасное расширение сознания, возвращали его в привычные рамки. Михаилу становилось легче. Он снова почувствовал легкую боль в левой ноге, которую потянул еще на водных лыжах. А вместе с ощущением боли вернулись и мысли о Николь. Она согласилась поплыть с ним на корабле и опять сбежала. Конечно, он мог позвонить ей или написать. Договориться о встрече. Но не переродится ли его настойчивость в ее безразличие? И тогда Михаил просто отпустил ситуацию и пошел спать к себе в номер.
Теперь он валялся на кровати и смотрел в окно. Николь все время его провоцировала, как будто хотела посмотреть, как мужчина поведет себя в разных ситуациях. Михаил натянул майку и вышел на маленький балкон, на котором помещался только кривоногий пластиковый стул. И все-таки нужно ее найти.
– Привет! – раздался женский голос откуда-то сверху.
Михаил задрал голову. С балкона верхнего этажа на него смотрела улыбающаяся Николь.
– Ты?! – Михаил никак не мог сообразить, как Николь оказалась в его гостинице.
Рядом с Николь появилась Катя.
– Привет, Миша! Не замерз ночью один?
– Я смотрю, шопинг удался, – Михаил наконец догадался, что Николь осталась ночевать в номере Кати. – Все перемерили?
– Настоящая женщина никогда не может перемерить все, – Николь тряхнула волосами, – она всегда в поиске! Правда, Катя?
– Конечно! Но кое-что мы сегодня покажем!
Они засмеялись.
– Миш, – Катя перегнулась через балконные перила, – Николь сказала, что ты нас пригласил на корабле прокатиться?
– Да, да приглашал! – быстро подтвердила Николь и спряталась в номере.
– Мы через час встречаемся на причале, – Катя достала мобильник, – с нами еще Валя с Робером собрались. Привет, Валя! Я буду в новом. Да, в розовом, – Катя опять посмотрела вниз. – Миша, так ты плывешь с нами?
На завтрак Михаил не пошел. Вымыл подаренный Броссаром помидор и съел его целиком, без соли, оставив только маленький коричневый пупок, которым сорванный плод когда-то крепился к ветке. Давно он не пробовал этот сочный овощ без масла, сыра, оливок и других соседей по салату. И его собственный, ничем не разбавленный вкус показался каким-то особенным.
На двухпалубном корабле, который отцепился от пристани и взял курс на юг, кроме Михаила и Николь оказались еще Катя, Валентина, Робер и Этьен. Хитрая физиономия Робера выдавала, кто именно позвал Этьена в это маленькое путешествие.
Драйверами общего настроения были девушки, которые заметно сблизились после вчерашнего шопинга. И все они были в новых платьях. Валину полноту удачно скрадывало широкое, в синих вертикальных полосках. Катины ноги открывало розовое, обтягивающее. На Николь идеально сидело фисташковое, которое подчеркивало ее фигуру, но не делилось излишними подробностями.
Михаил обиделся на Николь. Ему казалось, что она размешала его в общем салате и лишила собственного неповторимого вкуса. Ему хотелось надуться и пожалеть самого себя. Лет в двадцать он бы так и поступил, но теперь он смеялся громче всех, шутил остроумнее других и постоянно подкалывал Николь. Он троллил ее очень тонко, совсем не обижая, и Николь не на что было рассердиться, хотя ее лицо иногда краснело, а глаза мстительно постреливали. Она пыталась отвечать на его колкости, но сегодня ее вербальные иголки быстро тупились, и, почувствовав это, она в конце концов сбежала на корму, где вместе с мальчишками стала кормить больших морских чаек, которые на лету ловили кусочки купленной в корабельном буфете булки.
Корабль пыхтел широкой трубой, иногда гудел, распугивая мелких морских родственников, урча моторами, причаливал к пристаням. Часа через три впереди показался Ровинь, город-остров, соединенный со своей младшей материковой частью всего одной узкой улицей. Старый город как будто плавал в море недалеко от берега: высокий холм, застроенный каменными домами с черепичными крышами. Набережной не было, стены домов веками лизала соленая морская вода. Но иногда дома все-таки расступались, и тогда виднелись крохотные дворики, в которых сушились рыбачьи сети. У деревянных мостков покачивались лодки. На городской макушке высился потемневший от времени храм, цветные витражи которого щурились в лучах солнца и, казалось, подмигивали путешественникам.
Чтобы не толпиться в узких проходах нижней палубы, пропуская вперед остальных пассажиров, они всей компанией заранее спустились вниз и теперь смотрели, как тело парохода нежно прижимается к причалу щекой своего левого борта. Загорелые небритые матросы с грохотом перебросили на берег длинный трап.