Пристань находилась метрах в семистах от самого Ровиня. Они прогулялись по широкой современной набережной и заспорили, куда идти дальше. Этьен и Катя предлагали остаться на материке, а Николь мечтала погулять на острове. Роберу и Вале было совершенно все равно, где обниматься. Михаил молчал.
– Что делать в этих старых развалинах? Там, наверное, до сих пор выливают помои из окон! – Этьену очень хотелось продавить Николь, заставить ее уступить.
Но Николь упрямилась, говорила, что дух старого города никогда не сравнится с современными витринами.
– Робер, – Этьен взглянул на приятеля, – могу поспорить, что на острове ты своего любимого пива не найдешь. Я уверен, там нет ни одного приличного бара!
– Это будет обидно! – услышав про пиво, Робер отвлекся даже от Лю-лю.
Николь проигрывала. Ее уже почти не слушали. Тогда она поджала нижнюю губу и впервые посмотрела на Михаила, как на своего мужчину. Она просила поддержки, хотела, чтобы он помог исполниться ее желанию. И Михаилу хватило одного взгляда, одного движения ничего не сказавших губ, чтобы забыть все ничтожные обиды. Он подошел к Николь и сказал:
– Давайте сначала погуляем на острове, а потом пойдем пить любимое пиво Робера на материк.
– Если только не заблудимся! – обрадовалась Николь и первой направилась в каменный лабиринт.
Островной городок напоминал огромный муравейник: его улочки, как ходы насекомых, пересекались в самых разных направлениях. И почти все они были очень узкими. Николь, хитро поглядывая на Михаила, уже несколько раз касалась своими ладошками шершавых стен. Катя, пытаясь подражать Николь, и не понимая истинного значения этого ритуала, тоже попробовала соединить собой разные стороны улицы:
– Фу, грязные какие! – Катя достала из сумочки влажные салфетки и принялась вытирать руки.
Постепенно путаные проходы, в которых было не отыскать ни названий, ни номеров строений, разделили компанию. Николь с Михаилом оказались вдвоем.
– А я уже завоевала полгорода! – Николь показывала ему свои перепачканные ладони. – Столько улиц уже стали моими!
– Но самая главная, – Михаил стоял совсем рядом, – осталась в другом городе. И ты это знаешь!
– Не зазнавайся, философ! Умные мысли, если их заездить, часто перерождаются в дешевую пошлятину.
На мгновение Михаилу показалось, что его голова опять куда-то уплывает. Он сильно потер виски и вернул ее на место.
– Николь, вы где?! – раздался откуда-то снизу голос Робера.
Николь уже набрала воздуха, чтобы ответить, но Михаил быстро прикрыл ее рот своей ладонью. Глаза Николь на мгновение испугались, а потом оттаяли и стали влажными. Он убрал руку, взял Николь за пальцы и повел за собой.
– Ми-иша! – слышался издалека голос Кати, – мне тут надоело! Давайте выбираться!
Через минуту у Михаила зазвонил мобильник. Он достал телефон, посмотрел на засветившийся экран, отключил звук и молча убрал в карман.
– Почему же ты не отвечаешь своей девушке? – Николь улыбалась. – Расскажи ей, что ты сбежал с другой!
Мелодия заиграла в ее сумочке.
– У тебя появился шанс первой сообщить подруге, что ты ушла с ее парнем!
Николь взглянула на экран и отключила свой гаджет:
– Батарейка села. Такое иногда бывает! Мы же полночи болтали, и я забыла зарядить. Тебе придется придумывать другую версию.
Город-остров не был музеем. В каждом доме здесь жили люди. По утрам они выкатывали из дворов велосипеды и мотороллеры, уезжали по своим делам, а вечерами готовили ужин, воспитывали детей, обсуждали предстоящие выборы. Любопытные туристы были частью их обычной жизни.
Михаил остановился у витрины сувенирного магазинчика. За стеклом дешевые клонированные вещицы мечтали воспользоваться минутными эмоциями путешественников и переехать к ним домой пылится на полках.
– Смотри, какая прикольная штука! – Михаил показал на единственную «живую» игрушку.
Маленький металлический шарик разбегался по изогнутой колее из двух трубочек, подлетал на несколько сантиметров, падал на вершину горки и, повинуясь силе всемирного тяготения, снова скатывался вниз.
– Что это?
– Сувенирный прототип вечного двигателя. Мы веками пытаемся создать механизм, который будет бесконечно работать без человеческих усилий. И не замечаем, что сами существуем внутри такой системы. Давай зайдем?
Они толкнули дверь и оказались в квадратном помещении, где в разных позах замерли морские ракушки, глиняные вазочки, деревянные фигурки, кружки, футболки с принтом местных достопримечательностей. Только на одной полке среди этого статического разнообразия постоянно двигались, крутились, переливались водой кинетические игрушки. Казалось, что они из последних сил стараются сбежать из неестественного неподвижного мира безделушек, но у них ничего не получается.
Продавец с аккуратной бородкой поздоровался с ними по-хорватски, а потом сразу и по-английски. Других покупателей не было. Николь, для приличия покрутив в руках шипастую раковину, спросила:
– Вы торгуете вечными двигателями?
Продавец оглянулся на игрушки и улыбнулся:
– Скорее, мечтой о них.
– Ничего вечного не существует?