И г о р ь. Ну ладно. Просто я хотел поговорить с тобой.
А н я. Но это же не срочно?
И г о р ь. Нет.
С а л а е в. Глупо получилось. Что-то он очень обидчивым стал.
А н я. Он сегодня объяснился мне в любви.
С а л а е в. Ну, тогда все понятно. Я был неправ.
А н я. А тебя не интересует, что я ему ответила?
С а л а е в. Нет.
А н я. Почему?
С а л а е в. Потому, что твой ответ в любом случае не доставит мне радости.
А н я. Почему?
С а л а е в. Долго объяснять.
А н я. А ты все же потрудись.
С а л а е в. Давай не надо, а?
А н я. Ну, тогда я объясню.
С а л а е в. Как хочешь.
А н я. Если я сказала ему «нет», это не должно тебя радовать, потому что он твой друг. А если я сказала ему «да», это не доставит тебе радости, потому что… я тебе тоже нравлюсь. Правильно я объяснила?
С а л а е в. Да.
А н я. Больше ты ничего не хочешь мне сказать?
С а л а е в. Нет.
А н я. Почему?
С а л а е в
А н я
С а л а е в. Из-за этого тоже.
А н я. А еще из-за чего?
С а л а е в. Из-за тебя.
А н я. Не понимаю.
С а л а е в. А что тут понимать? Мне ясно давно, что я совершил ошибку когда-то, женившись. Но все равно я никогда не оставлю их, потому что за свои ошибки надо расплачиваться. Ясно?
А н я. А при чем тут я?
С а л а е в. А при том, что тебе пора замуж, пора рожать детей. Будь ты чуть легкомысленней, все было бы проще. Ну, а поскольку ты человек серьезный, то держись от меня подальше. Я не то, что тебе нужно.
А н я. Это точно.
С а л а е в. Ну вот и договорились.
А н я. Дело не в жене и не в ребенке. Меня не это останавливает.
С а л а е в. А что?
А н я. Тебе никто не нужен. Никто. Вот если бы ты был послабей. Или заболел сильно. Или руку тебе отрезало. Тогда бы у тебя возникла необходимость в сострадании и ласке, и тогда бы я пришла к тебе.
С а л а е в. А зачем я тебе без руки?
А н я. Чтобы я могла тебя жалеть.
С а л а е в. А тебе обязательно нужно жалеть, чтобы любить?
А н я. Да.
С а л а е в. Это чисто русская черта. У женщин других национальностей наоборот: начинается жалость — кончается любовь.
А н я. Почему ты так уверенно говоришь о женщинах разных национальностей? Ты хорошо их знаешь?
С а л а е в
А н я. Но я тебе нравлюсь или мне это только кажется?
С а л а е в. Зачем тебе об этом знать?
А н я
С а л а е в. Мне кажется, что тебя любит Игорь. Мало того — я в этом уверен. И я считаю, что вы можете стать прекрасной супружеской парой.
А н я. Я хочу признаться тебе в одной вещи. Ты знаешь, как это ни стыдно, но хоть я и имею высшее образование, я в вашу тургутскую затею верю совсем не потому, что я верю в материал, который собран в этой папке, хотя он и вполне убедительный. А потому, что верю в тебя и Игоря. Конечно, хорошо, если мы найдем нефть. Я очень хочу, чтобы она нашлась. Но еще больше я хочу этого из-за вас. Потому что вижу, как она вам нужна.
С а л а е в. А тебе?
А н я. Конечно, и мне тоже. Но вам она нужна как-то по-другому. Это как любовь, как первое увлечение. Я о мальчике одном так мечтала в шестом классе. Целых два года день и ночь только о нем и думала.
С а л а е в. И чем это кончилось?
А н я. Ничем. Само собой прошло. Потом я поняла, что не в нем дело было, а просто пришла пора любить. Возникла потребность в этом. И тут уже неважно, кого любить, лишь бы любить. Можно и в статую влюбиться. В вас, мужчинах, то же самое. В лучших из вас, конечно, сидит потребность любить дело, которым вы занимаетесь. Не важно, нефть это, или руда, или стихи, но обязательно есть страсть, способность отдать всего себя, от начала до конца, до самой последней клеточки.
С а л а е в. А что, у женщин так не бывает?
А н я. Бывает. Но не всегда их красит. Иногда это даже смешно. А в мужчине всегда вызывает уважение. Даже… если он изобретает вечный двигатель. И это одно из основных ваших качеств, которое нас, женщин, увлекает. Меня, во всяком случае. Я потому за вами и увязалась тогда в Новосибирске. Как увидела вас в тресте, возбужденных, злых, куда-то рвущихся, у меня сердце так и оборвалось: «Вот они, мои фанатики, вот что мне нужно». И прицепилась к вам.
С а л а е в. А нам казалось, что это мы к тебе прицепились.
