Теперь всё встало на свои места, и рядом с моим железным стулом появился точно такой же – для неё.
Он умный и никогда не приводит нас обеих сразу, я всегда первая – наверное, иногда ему хочется побыть со мной наедине.
– Как рука, мамочка? – Мой наручник он пристёгивает особенно нежно. – Уже лучше?
– Да-да, – я быстро киваю, – скоро совсем пройдёт. Спасибо, что заехал и привёз столько вкусного!
Перелом срастается медленно, потому что я то и дело случайно травмирую руку – в отсутствие гипса держать её всё время зафиксированной практически невозможно.
– И шрама почти нет. – Он наклоняется и целует меня в ярко-розовый рубец на брови.
Но смотрит не на меня, а на Машу.
– Милая, ты разве не рада мне? – В его голосе чувствуется раздражение. – Тебе нехорошо? Сделать укол?
Я вижу её страх. Я его чувствую. Я его знаю.
Она мгновенно преображается – на лице появляется улыбка, глаза расширяются от ужаса, но можно подумать, что это от радости.
– Нет-нет, что ты, дорогой, мне гораздо лучше. Это я замешкалась. Прости, больше не повторится.
– Вот и хорошо, – он доволен, – ох, девочки мои, как же я по вам обеим соскучился!
Я поднимаю глаза – деревья, растущие сразу за забором, полощут свои голые ветки в холодном предзимнем небе. На прогулку мы теперь выбираемся в куртках и длинных юбках. «Женщины всегда должны оставаться женщинами», – говорит он, заставляя носить юбки или платья в любое время года. Он нам сам их покупает, абсолютно точно выбирая размер. Никто из нас и не думает с этим спорить.
– Можно я спрошу у Маши: как у неё дела? – Я обращаюсь только к нему, говорю только с ним, делая вид, что её не существует.
Он стал строже и требует беспрекословного подчинения, придумывая новые правила, которые становятся всё сложнее.
И сам становится более легковозбудимым и дёрганым.
– Да, конечно, поболтайте, – великодушно разрешает он.
– Как у тебя дела, милая? – Я смотрю на неё с улыбкой, глазами пытаясь уловить какой-нибудь знак, малейший намёк.
– Можно я расскажу твоей маме, как у меня дела? – Она тоже обращается к нему.
Он чуть морщится:
– Я же сказал – поболтайте.
Он сам ввёл эти правила, и мы стараемся выполнять их изо всех сил. Маша, как и я, очень быстро усвоила, что лучше перестараться, чем «недо».
