– Чёрт вас возьми! – Он стучит кулаком в косяк двери, и я прижимаюсь, почти ложась на неё.
Поворачиваю голову, смотрю на него, сквозь паутину волос:
– Прости, прости, родной, что говорю такое, но это правда. Ей нужно в больницу. Ей нужна операция.
– Нет! – жёстко отвечает он. – Забудь об этом!
Маша поворачивается на бок, скручивается в узел, и цепь, которая тянется от лодыжки к диску в центре комнаты, натягивается. Волосы падают ей на лицо. Она то ли стонет, то ли плачет, звуки тихие, скрежещущие.
– Прекрати! – Он брезгливо морщится, повышает голос: – Я сказал, прекрати!
Маша давится всхлипами и затихает.
– Сыночек, милый… – я стекаю с дивана, встаю на колени и подползаю к нему, – пожалуйста, родной, я тебя умоляю, этой девочке нужно в больницу. Она твоя жена, она любит тебя. Она будет молчать, я тебе обещаю, правда, Маша? Она вернётся к нам сразу, как только возможно. Сжалься, прошу тебя.
Он смотрит на меня сверху вниз с недоумением и испугом, выражение его лица меняется.
– Мама… мамочка, ну… встань, встань…
Кажется, подействовало. Я не встаю, а цепляюсь за его штанину:
– Прошу тебя, заклинаю, это же твоя жена, ты давал ей клятву, ты говорил, что будешь заботиться о ней, я свидетель, Володенька, прошу…
Я начинаю умолять, как религиозные фанатики молятся своим божествам, я вхожу в раж и почти сама в это верю. И вижу, как ему нравится, как расправляются его плечи, как самодовольная улыбка появляется на лице. И сейчас это лицо кажется мне невыразимо уродливым.
Он скрежещет зубами, переминается с ноги на ногу и наконец говорит:
– Хорошо! Ладно!
Я замираю:
– Правда? Ты отвезёшь её в больницу? Правда, родной?!
– Ладно, – кивает он, – скажи мне, что нужно, я съезжу в аптеку и всё куплю. Будешь делать операцию. Ты. Тут, дома.
– Что?!
<p>Часть 3</p><p>Глава 14</p>– Что? Что ты говоришь? – Глеб выглянул из ванной в прихожую. – Я не слышу, иди сюда, мы купаемся.
Кира переоделась и зашла в ванную уже в домашних штанах и тапочках.
Лялька обожала купаться и могла сидеть в ванной часами – плескаться с любимыми игрушками.
– Ну, что, рыжик, как дела? – Кира мыла руки. – Слушалась дедулю?
– Ага, – не раздумывая, кивнула дочь.
Кира посмотрела на Глеба.
– Ну почти, – он кивнул в точности так же, как Алика, – так что ты говорила?
– А, слушай, – она вспомнила и снова заговорила быстро, – я сегодня ехала в метро, и рядом две студентки болтали.
– Откуда знаешь, что студентки? – удивился Глеб.
Она отмахнулась:
– Сессионные допуски вперемешку со сплетнями. Так вот… У них в универе девушка пропала.
Глеб сразу насторожился:
– А в каком универе? И что значит пропала? Ты с ними пообщалась?
Кира на него внимательно посмотрела:
– По порядку, да?
– Давай.
– Сначала я слушала внимательно, потом сказала, что у меня в университете тоже пропала девушка, мы разговорились, ну, и дальше они выложили всё, что знали. Их пропавшая барышня внезапно сбежала с ухажёром в другую страну или что-то в этом роде, вроде не бог весть что, но дело всё равно завели. – Она повернулась к дочке: – Как лягушечка делает, а, Ляля? Ква-ква-ква! – тёплой резиновой игрушкой дотронулась до крошечного носика.
– Ква! – Девочка плеснула по воде рукой, и брызги веером разлетелись и на Глеба, и на Киру.
– Ква-ква! – подхватила Кира, плеснув в ответ.
