Прикованная полностью

– Светлана, помогите мне, пожалуйста. Пожалуйста. Я не хочу умирать.

– Но я не могу! – Мысль о том, что мне придётся делать то, чего я не делала давно, и в тех условиях, в которых я не работала никогда, приводит меня в ужас. – Я просто не могу! Тебе нужно в больницу. Володенька, пожалуйста, в больнице всё есть…

Его лицо темнеет от гнева:

– Или так, или никак! Вы не цените того, что вам дают! Мама – на пол!

Я холодею от его резких слов, моя бравада мгновенно исчезает, опускаю голову, подхожу к центру комнаты, присаживаюсь, ладони на пол.

Он меня отстёгивает, обнимает за плечо, и мы идём вниз.

На пороге моего подвала он тихо говорит мне:

– Это испытание, мамочка, это твоё испытание. Если ты хочешь сохранить для меня жену, то вылечишь её. Для меня твоя готовность будет много значить, это будет доказательством твоей любви. Скажи, что тебе нужно для операции, я завтра привезу всё, что смогу.

– Она может не дожить до завтра, – тихо говорю я.

– Значит, придётся хоронить. – Он неумолим.

Я не плакала уже очень давно, но сейчас я закрываю глаза, чтобы проглотить горечь непрошеных слёз. Жизнь этой девочки оказывается в моих руках. И я этого совсем не хочу. Завтра…

Завтра наступило очень быстро. Глеб почти не спал ночью, пытаясь представить будущий разговор.

Вместе со своим новым детективом Валентином они проделали огромную работу, на которую ушла пара недель, и выяснили, что в Технологическом институте на факультете не химической физики, а физической химии действительно пропала девушка, студентка четвёртого курса Зайцева Мария.

И сегодня у него была назначена встреча с подругой пропавшей, некоей Настей, в безопасном месте – огромной сетевой кофейне с плохим кофе.

Подруга Настя оказалась кругленькой барышней с густыми каштановыми волосами, подстриженными в каре, и вздёрнутым носиком.

– Понимаете, к Машке парни липли, потому что красивая, но она особо ни с кем не связывалась, так, цветы ей дарили, в кафешки водили. Это из-за жениха. Нарисовался один. Уж что она в нём нашла, не знаю, были у неё парни и посимпатичнее. Хотя что-то… что-то в нём такое… – Настя замолчала, задумавшись, – стерженёк какой-то чувствовался.

Глеб внимательно рассматривал пухленькую «лучшую подругу», пытаясь прикинуть, сколько в её словах правды, а сколько художественного вымысла и предположений.

Он ей отрекомендовался помощником следователя и в самом начале беседы незаметно включил маленький диктофон в нагрудном кармане.

– Настя, вы это знаете наверняка, про жениха, вам Маша его так и называла – жених?

– Ну да! – Она ковыряла ложечкой в мороженом. – Я их видела вместе, и потом, когда она пропала, его, бедного, аж трясло.

– Расскажите побольше. – Глеб открыл блокнот, приготовившись записывать.

Настя облизала ложку и пожала плечами.

– Уже сто раз рассказывала, спросите у следователя. Был у Маши жених – Володя, старше её лет на десять, не помню точно. Хороший парень, всегда вежливый, всегда спрашивал, как дела, при встрече. Они собирались пожениться, он ей кольцо подарил, кстати, кольцо классное, дорогое, и бриллиант, кажется, настоящий. Машка летала как на крыльях, хотя сомневалась, выходить или нет за него.

– Почему сомневалась? – насторожился Глеб.

– Странно, конечно, она говорила, что очень всё идеально. Они за полгода ни разу не поссорились, представляете? Говорила, что слишком он правильный, даже скучный немного. Последние два месяца она из общаги переехала к нему. А потом они поссорились, она на день вернулась.

Он отложил ручку:

– А из-за чего поссорились?

– Да не знаю я, из-за матери его, кажется. То ли Машка неуважительно о ней отозвалась, то ли ещё что-то, не помню, но они быстро помирились. А через пару дней она пропала, – Настя доела мороженое и покосилась на треугольник чизкейка, – ну, как пропала, вроде как сбежала. С другим в Аргентину.

– В Аргентину? – Глеб старался не пропустить ни одной детали.