Он много чего ещё говорил, а мы стояли и слушали самозабвенную речь фанатика, боготворившего лизоблюдов, алчных подонков и властолюбивых гадов. А вот после его подобострастных речей об основателе Хэйвена, которого звали Андерс Кейн, я окончательно убедилась в нездоровом отношении Кинча к элите.
Тренировки начались сразу. Никогда не думала, что быть официантом – это задача не легче солдатской. Ровная осанка, хождение с подносами – каждый в отдельной руке, да еще и груженый – и ещё куча всяких нюансов! Мне повезло: тренировки с Томосом в свое время сделали меня ловкой, – поэтому я легко маневрировала между преградами, которые выставлял Кинч, имитируя гостей. А вот парочка новичков почти сразу же отвалилась, поняв бесперспективность выбранной работы.
Мэлвин периодически бросал на меня вопросительные взгляды, беззвучно спрашивая, все ли нормально. Я успевала кивать, прежде чем пройти очередной круг с подносами. Через четыре часа Управляющий отпустил нас, сообщив, что теперь на ежедневной основе мы должны приходить сюда и учиться новому ремеслу.
Кто-то отреагировал тихим недовольством, кто-то попытался возмущаться. Мне было все равно. Главное, я буду работать, а это значит, что мою семью не выдворят.
Уже две недели как мы с Мэлвином ходили на тренировки, оттачивая мастерство угождения богатеям и другим сильным мира сего. Начало смены определял каприз природы. Иногда это было раннее утро, а порой и глубокая ночь. Оповещение об убывании воды и ещё пятнадцать минут – ровно столько времени нужно Эду (ну не могла я его называть Эдди), чтобы добраться до нашего убежища – и можно подниматься на поверхность.
Каждый раз заходя в высотку, я задавалась вопросом, как они умудрялись сохранять помещение сухим без тепловых пушек внутри. Как-то спросила об этом Мэлвина:
– Все просто, Джо. Окна и двери регулярно обрабатываются обезжиривателем, после чего наносится герметик.
– А как же открывающиеся наружу двери?
– Уплотнитель. Он не дает воде проникнуть.
Сегодня я собиралась на эту тренировку одна, потому что Мэлвина вызвали в штаб командиров. Я считала, что идти туда – ошибка, но решать все же ему.
– Не переживай, Джо. Скорее всего, зададут несколько вопросов, может, спросят совета. Мне сказали, что Кинч в курсе, так что меня не хватятся.
Заверения Мэла звучали убедительно. Его опыт мог бы пригодиться солдатам Хэйвена. Еще Томас раньше говорил, что друг всегда был отличным бойцом, примерным подчиненным и достойным сослуживцем.
Я пожала плечами и, проводив друга, стала ждать Эда. Парнишка пришел вовремя, как и всегда.
– Здравствуйте, миссис Бэйтс, – неестественным и больно веселым тоном сказал он, спускаясь с последней лесенки.
– Привет, Эд.
Я оглядела его. Большие глаза бегали из стороны в сторону, пальцы перетирались, а нога отбивала нетерпеливый такт.
– Ты в порядке?
– Я? – опять его голос дрогнул.
И тут меня осенило.
Я такого не видела со времен работы в баре. Студенты любили прийти выпить, будучи уже под кайфом.
– Посмотри на меня, – строго потребовала я.
Услышав, как скрипнула сзади дверь, я обернулась.
Мама сонно посмотрела в нашу сторону и вопросительно выгнула бровь.
– Мам, вернись к себе, пожалуйста.
Она нахмурилась, а потом кивнула и закрыла дверь.
Я вернула свое внимание к пареньку, которого уже потряхивало. Но взгляд он не отвел, правда, смотрел как-то умоляюще.
Склера полностью порозовела, а у радужки была чуть краснее. Шумно выдохнув, стиснула зубы и поджала губы. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а в голове роились не самые лестные слова. Однако я сумела совладать с эмоциями.
– Уходи, Эд. Чтобы больше тебя не было на пороге этого дома, – спокойно произнесла я.
– Н-но, миссис… – испуганно проблеял он, но я и слушать не хотела. Выставила ладонь вперед, призывая замолчать.
– Иди.
Я слышала, как Эд шмыгал носом и даже всхлипывал, но не могла дать слабину. Нельзя, чтобы за детьми присматривал наркоман.
И как человек, приставивший этого парня, не знал о его пристрастиях? Думала, что уж главнокомандующий в Хэйвене должен быть в курсе.
Дождавшись, пока парень покинет убежище, я зашла к маме, которая заплетала Поппи косички.
– Мам, Эд сегодня не придет. Он вообще больше не будет сидеть с девочками, – строго заявила я.
– Что стряслось? – Она закрепила резинкой прическу и подошла ближе, переходя на полушепот: – Он провинился? Чем?
Я наклонилась, чтобы девочки не слышали.
– У него были стеклянные глаза и странное поведение, а когда я его расколола, даже отпираться не стал, но умолял, чтобы не выгоняла.
Мама опустила взгляд и кивнула.
Мне стало не по себе.
То есть, она ни возмущалась, ни причитала, а просто смиренно кивнула! Такая реакция вызвала волну негодования, потому что я подозревала причину маминого поведения.
– Ты знала? – пораженно выдохнула я.
– Догадывалась, но одними предположениями я бы ничего не добилась, а выставила бы себя глупой старухой, так что…
