Я была настолько погружена в свои мысли, что не слышала, как он двигался за спиной. И как он догадался, что именно от него мне что-то нужно? Кортес уже скрылась в гостиной, и оттуда снова послышались их с Элкаем голоса.
– Я хотела бы сообщить семье, что со мной все в порядке, но не представляю, как это можно сделать, – постаралась максимально ровным тоном сказать ему.
Мистер Хантер одарил меня полуулыбкой, но такой теплой, беззлобной.
– Не переживайте, они в курсе, что Вы в безопасности.
– Как? Когда? – даже удивление не скрыла: настолько поразила эта новость.
– Когда Вы были без сознания, я отправил короткое сообщение командиру Дизу. Он на тот момент уже вернулся с инструктажа.
Снова главнокомандующий назвал Мэлвина командиром. Будто тот опять на службе.
– Ясно, – я кивнула и искренне сказала: – Спасибо.
– Вы уже дважды за сегодня поблагодарили меня. Оказав Вам услугу, я должен взимать плату, не забыли? – лукавая ухмылка коснулась лица, придавая ему красивые очертания, которые казались более таинственными в тусклом освещении ночника.
– Можно выписать чек? – пожимая плечами, предложила.
И он рассмеялся.
Я растерялась. Правда.
Впервые моя выдержка дала сбой. Маска безразличия треснула и раскололась на мелкие кусочки. И собрать ее воедино у меня уже не было сил. Да и не хотелось. Не сегодня. Я каждый день желала, чтобы больше не нужно было притворяться, скрывая чувства и эмоции от других людей. И его эмоциональная непредсказуемость выполнила на короткий миг мое желание. Невербально, эмпатически, но я чувствовала, что он искренен, и ответила ему тем же.
Я разглядывала его с выражением недалекой идиотки на лице.
Живой…
Он заметил мое состояние и перестал смеяться. Взгляд замер на моем лице.
– Кофе готов! Тосты стынут! – Ингрид позвала нас.
Я развернулась и, не скрывая улыбки, прошла в гостиную.
Оказывается, пока я была в отключке, Элкай перенес мини-печь и хлеб с арахисовым маслом в гостиную. Они были обеспокоены моим здоровьем и не хотели упускать из виду.
Странно так. Это ведь совершенно чужие люди. Они меня не знают, но делают… то, что делают! Ладно Кортес – она просто считает, что в долгу передо мной. Но Элкай? Мистер Хантер? Какие цели преследуют они? Или таким образом хотят расположить к себе, чтобы я вступила в их отряд? Но я уже высказала свое мнение по этому поводу. И изменению оно не подлежит.
– Держи, – девушка протянула мне большую кружку с ароматным напитком.
Я села на край дивана, она уместилась посередине. С другого края пристроился Элкай, а мистер Хантер расположился на стуле, вытянув длинные ноги, скрестил лодыжки.
– Раз мы оказались тут запертыми еще на десяток часов, может, расскажешь, как это произошло у тебя? Как ты встретила начало конца? – не скрывая интереса, Ингрид обратилась ко мне.
– Кортес, – мистер Хантер выразительно посмотрел на нее, но девушка всего лишь пожала плечами.
– Просто интересно, командир! – честно ответила она.
– Ничего, – я кивнула, – надо же чем-то заниматься, пока толща воды за окном пытается нас убить.
С последними словами у меня вырвался нервный полусмешок.
– Тогда рассказывай, Бэйтс.
– Моя история ничем не отличается от других, – я пожала плечами.
В гостиную вошел один из медиков, «ощупал» меня профессиональным взглядом, после чего заговорил с сильным английским акцентом:
– Вы уже проснулись? Позвольте Вас осмотреть.
Я кивнула, и медик принялся вытаскивать из своего чемоданчика нужные ему предметы. Открыл тюбик с белым кремом и стал наносить на мое лицо, в те места, куда пришлись удары.
– Ну а ты, Терстон? – Кортес переключилась на парня, который мною занимался. – Я слышала, что ты приехал с самого побережья Майами. Расскажешь, как там все происходило?
– Когда Майями накрыло, я был в соседнем городке, оттуда и эвакуировали в Хэйвен. Родители, сестра… в Майями остались. Пытался узнать, что с ними. Мне говорили, что в живых никого не осталось. А потом, спустя месяц, к нам стали стекаться уцелевшие люди. Жаль только, что среди них не было моих родных. – Он немного помолчал, снова окунаясь в воспоминаниях в те дни, а потом тряхнул головой и закончил рассказ: – Многие были больными и ранеными. Я помогал лечить, на медицинском же учился, год оставался до выпуска… Вот и знания пригодились.
В его глазах застыла горечь. Он так молод: двадцать три-двадцать четыре года, не больше, – а уже столько всего пережил. Собственно, как и все мы. Я бы заплакала, если б могла… если бы себе разрешила.
В молчании Терстон закончил свои манипуляции и сел на пол, прямо напротив нас, откинувшись на стену.
– Знакомые в военных кругах поговаривали, что Евразийский континент оказался более стойким к стихийному бедствию, но и там не обошлось без потерь, – нарушил тишину Элкай.
– Да, я слышала, – подхватила разговор Ингрид. – Вторая волна накрыла север, сначала снесла все на своем пути, а потом превратилась в лед, так и не успев сойти. Не представляю, чтобы кто-то мог выжить.
В горле пересохло, и я отхлебнула остывший напиток.
