– Как мы поймем, что у них получилось? – спросил Амри, и Оника, взглянув на трех гельфлингов, вытянула вперед руки. Амри попробовал повторить за ней и ощутил в ладонях вибрации песни. Они были почти осязаемыми. Пальцы его нагрелись, словно готовые к созданию снооттисков, но язык, различаемый краем сознания, был ему не знаком.
– Дерево восстанет и разорвет штормовую стену, – сказала Оника. – В противном случае мы можем оказаться единственными выжившими.
Амри услышал шорохи у входа, и в пещеру ввалились трое дусанов с ворохом песка на плечах.
– Почему буря усилилась? – шептались они. – Неужели это ответ Тра? Что же нам делать?
– Мы пришли на звук горна. Посреди медитации мне показалось, будто я услышал голос. Дерево…
– Дерево живо, – сказал Амри, помогая им отряхнуться. – Ему нужна ваша помощь, чтобы оно смогло спасти нас.
Стоило им отойти от входа в пещеру, как из шторма возникли еще двое дусанов. Потом пришел шестой, а за ним – седьмой. Держась за руки, дусаны Благоключа входили в пещеру, откашливались от песка и стряхивали с себя последние щупальца глубокой медитации.
Дусаны молчали, хоть на этот раз и осознавали происходящее. Они безмолвно слушали Эримона и Перисса, песню
– Тра уже ответила вам. Ответила на потемнение, скексисов, на весь просачивающийся в наш мир упадок. Поверьте в то, что Тра не переставала нам показывать, пусть даже оно кажется безнадежным. Поверьте в гельфлингов. Поверьте друг в друга!
Стоило Амри протянуть руки, как шторм с силой ударил о гору, словно барабанящий в двери монстр. К его удивлению, к нему подошла дусанка и взяла за руку.
– Я верю, – сказала она.
За ней потянулись другие. Амри не знал, смеяться ему или плакать. В левой руке он держал руку дусанки, а в правой – Оники и опустился на колени. Остальные последовали его примеру и склонили головы к земле, где под ногами бежали воды Благоключа. Многоголосым гудением они выпускали свое дыхание, и оно стало давать отпор ревущему шторму.
Внезапно, словно холодный ветер, на него нахлынуло видение. Он увидел дерево, каким оно когда-то было: с огромными вайами, на которых было много птиц и спелых фруктов. На обратной стороне листьев скапливалась влага из оазиса, которая каждый вечер проливалась на оазис легким и приятным дождем. Клан дусанов приезжал и уезжал из искристого оазиса, навещал свой центр и снова возвращался в пустыню.
Песня сгущалась – как в
Амри открыл глаза. Вокруг него дусаны сидели словно статуи, неподвижные, как пещерные сталагмиты, а их напев вздымал вихрь силы. Рядом с ним Оника тоже открыла глаза. Ему показалось, будто он слышал голос Найи. Но как – она ведь далеко?
– Смотри, Амри, – произнесла Оника.
Они встали, а дусаны продолжали петь. На улице тьма рассеялась, уступив прозрачным розовым и золотистым оттенкам.
Амри вышел из пещеры и замер в изумлении.
Из озера с невероятной скоростью росло и поднималось дерево. Его закрученный спиралью побег стремительно возносился к небу, а толстые ветви с огромными суккулентными вайами разгонялись, словно шторм совсем другого вида.
Штормовая пелена разорвалась, пронзенная деревом, рассыпавшись на молнии и ветер. Тучи расступились мягкой рябью и рассеялись. За штормовой чернотой открылось утреннее небо.
В пещеру проник луч света и озарил красками. В центре круга дусанов загорелся костер и его неземной и радужный свет вплавился в стены пещеры, где стали возникать уже знакомые Амри оттиски: рисунки и слова, которые он уже видел на палубе
Все дусаны изумленно смотрели в огонь. Амри подошел ближе к мерцающему голубым костру и всмотрелся в его яркое пламя. На мгновение он увидел контуры корабля из коралла. Сера-На. Стоящую спиной модру Этри, которой Таэ вручила перевязанный серебристой бечевкой свиток.
– Что это? – прошептала Оника.
Модра Этри и Таэ обернулись, словно что-то услышав… Затем огонь снова стал золотистым, и видение исчезло.
Амри сглотнул подкравшийся к горлу озноб.
– Они нас увидели. Что в этом свитке? – Как вдруг он вспомнил рассказ Найи про сон, в котором ее матушка-
Найя.
