– Вы можете погибнуть там ни за что.
– Стоя здесь, мы все равно погибнем, – ответил Амри.
Он посмотрел на Найю и, когда она кивнула, взял ее за руку и прыгнул в озеро.
Под водой был другой мир. Грохот бури мгновенно исчез, а вместо него появился тягучий, гулкий шум воды, касающейся ребристых, выложенных корнями стен чаши озера. Эта монотонная песня тысячи голосов чем-то напомнила Амри пески пустыни.
Найя положила руку Амри себе на плечо, и ее крылья, словно плавники рыбы, расцвели вокруг них обоих. Стоило ему коснуться ее кожи, как они сразу сновиделись.
Она ответила не сразу, но потом спустилась по его руке, чтобы ее тело больше омывалось водой.
Амри успел задержать дыхание, когда Найя, качнув крыльями, нырнула с силой, уводя их в едва различимую глубину. Его легкие обжигало от желания глотнуть воздуха, и Найя вдохнула в него жизнь, раскрыв, словно кружево, жабры на шее. Тавра поймала пузырек воздуха и удерживала его лапками, словно гладкий и прозрачный опал.
Озеро казалось бездонным. Наверху было темно, но после погружения в глубину отблески молний стали тусклее и превратились в едва различимые проблески. Не были слышны ни звуки шторма, ни грохот, ни сотрясающий землю гром, и Амри услышал звук флейты. Сквозь подземные течения и воды он казался жутковатой песней призрака – запредельный, взывающий к чему-то, у чего, возможно, даже не было сил услышать. В окружении этой песни казалось, будто они плавают в видении.
Тавра аккуратно кольнула его. «
Они достигли озерного дна. Было так темно, что даже Амри едва мог разглядеть яму со скоплением корней. Держась за Найю, он вместе с ней опустился на дно, и ноги погрузились в густой ил, поросший липкими водорослями и выстланный разлагающимися растениями.
Амри потрогал ил ногами в поисках хоть какого-то признака жизни.
Он чуть было не сказал «нет», как вдруг подошвы его сандалий обо что-то ударились. И это что-то не было окостеневшим и окаменелым, как остальные окружавшие их корни. Он опустился на колени и потрогал руками.
И они услышали.
Звенящий тихий стон вторил песне Кайлана. Голос ила был подобен голосу каменной породы, но был более быстрым и теплым. Амри действовал быстро, легкие жгло, и ему пришлось снова попросить Найю поделиться дыханием. С новыми силами он поднадавил на придонный грунт.
Под толстым слоем осадков и илистых отложений обнаружилась ветвь корня, который еще не умер. Амри снял с него разлагающуюся кору и нашел в черно-серой массе зеленое место. Живая часть корня, в которой сохранялась жизнь дерева, светилась в ответ на песню, наполнившую все глубоководье, – одинокий пульс света во тьме.
Амри помог Найе спуститься и прижал ее пальцы к этому месту. Она увидела и присела рядом, держа корень двумя руками. Она не говорила на языке корней или ила, но узнала голос дерева, как только его услышала.
Дно озера осветилось голубым светом из рук Найи. Грустная песня дерева стихла. Спустя долгое время Найя покачала головой, хоть и не убрала рук.
Найя закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Он уже видел, что она обладает даром: она может услышать песню Тра, может сновидеться не только с гельфлингами, но и с другими существами. Он положил руку на ее плечо, легкие снова жгло от нехватки воздуха.
