Наринэ летала куда-то за недостающим корнем, вернулась довольная с нужным корешком и пирожными к чаю. Как раз нужно было добавлять четвертую партию ингредиентов. На костяную руку, от которой Агнес ловко отломала фалангу пальца, я старалась не смотреть.
– Висельник, – увидев мое побледневшее лицо, сказала Агнес, – всегда ношу с собой. Очень часто пригождается. Брала две, а теперь осталась левая рука, да и то уже не вся.
Меня замутило, и от чая с печеньем и пирожными я решительно отказалась. Как они могут принимать пищу, расположившись за одним столом с частью висельника?!
Другие ингредиенты были попроще, и я даже сама поломала сухую траву, похожую на камыш. Ею, собственно, и помешивала зелье.
Поужинали мы между делом. Отвлекаться от помешивания темно-бордового зелья было нельзя, и мы все уже порядком устали, так что Наринэ заказала доставку готовой еды. Я и не знала, что такое возможно – в Тего вне дома я ужинала всего однажды, да и то мы с дядюшкой остались недовольны пересоленной и пережаренной едой.
В этот раз сказалась усталость или голод: я набросилась на салаты, как коршун, и съела их с таким удовольствием, будто ничего вкуснее в жизни не ела. Ведьма тихонько посмеивалась, глядя, как я быстро орудую вилкой, а вот Наринэ осуждающе покачала головой:
– Не вздумай есть так при дворе – отсеешься сразу.
Когда я легла спать в гостевой комнате, вспомнила, что мы так и не собрали гардероб. Зато на прикроватной тумбочке стояли три флакончика с зельями, и в ножнах лежал отравленный нож.
– Смотри не перепутай. Зеленый флакон – заживляющий, два красных – привораживающие, – напутствовала Агнес. За вечер я так прикипела к ведьмочке так, что чуть не расплакалась, прощаясь с ней. – Если понадобится еще что-то – держи связь через Наринэ.
– Хорошо. Спасибо!
– Не раскисай! – Агнес качнула кудряшками. – Лис не стал бы посылать тебя на невыполнимое задание.
– Угу… – всхлипнула я.
Вот так иногда в жизни бывает: проведешь с человеком всего полдня, а ощущение складывается, будто знаешь его всю жизнь. И не хочется расставаться, хочется дружить, поддерживать связь. Болтать, дурачиться, варить зелья и болтать о мужчинах… Искренняя и подвижная Агнес невзначай оставила след в моем сердце, и я надеялась, что мы еще когда-нибудь обязательно с ней встретимся.
Ночные кошмары подкрались мгновенно, стоило укутаться в пуховое одеяло и прикрыть глаза.
Я видела себя со стороны, будто летала под потолком кухни. Сегодня она выглядела ещё печальнее: стулья перевёрнуты, на полу валяются столовые приборы, в раковине плесневеет невымытая посуда. Да и сама я поражала запущенным видом. Взлохмаченные волосы, потухший взгляд. Неприятное зрелище. Впрочем, не сильно краше выглядел и мой муженек. Взмокшая футболка, растянутые на коленках штаны. На его щеке красовались две длинные, как от ногтей, царапины. Дышал он тяжело, как и я.
– Расширение чего? – истерично выкрикнул Ваня и скривился. – Я не понял, какой лоханки? Откуда у него там лоханка?!
– Вань, – жалобно плачу я, держась за щеку, – ты успокойся, Вань. Не надо так… Почему ты во всем обвиняешь меня? Это нечестно. Я ни в чем не виновата. Лоханки находятся в почках. У Темы расширение лоханки, и врач говорит, это врождённое.
В меня летит чайная ложка, но я успеваю отпрыгнуть.
– Дрянь! – орёт муж. – Почему у него эта лоханка расширена именно сейчас, когда я без работы?! Хочешь покупать дорогущие лекарства?! Давай валяй! Со своих декретных! Снимай со счета… Что? Молчишь? Не хочется? А мою маму, значит, грабить – всегда пожалуйста?!
– Ксения Владленовна сама говорила, что можно к ней обращаться в случае необходимости, – чуть воинственнее ответила я.
Но на всякий случай отступила к двери. Свекровь укачивала Тему в соседней комнате. Наверняка всё слышала, но не вмешивалась. Приехала навестить называется. И устроила за мой счёт скандал.
А ведь я до последнего смотрела ей в рот, кивала, соглашалась во всем. Когда были деньги… Вернее, когда я ещё работала младшим менеджером в магазине – в том самом, где до недавнего времени работал старшим менеджером Ваня, – подарочки ей приносила. Покупала косметику по своей скидке. Довольно дорогую, между прочим. И хоть бы получила благодарность в ответ! «Спасибо», произнесенное сквозь зубы, не предвещало перемен в наших отношениях. Я не знаю, почему она меня так невзлюбила. Сколько раз я невзначай ловила её злой взгляд! Даже втайне перекрещивалась, опасаясь сглаза. И что я сделала такого, за что можно обижать и ненавидеть меня?
Мои родители жили за тысячу километров и в нашу жизнь не лезли даже с советами. Ваня видел их дважды: когда летали знакомиться и на свадьбе. Отец серьёзно заболел, так что на рождение Темы они выбраться ко мне в гости не смогли. Общались по скайпу и Ватсапу, обменивались фотографиями.
Вначале я относилась к свекрови очень душевно, считая её второй мамой. Помогала, восхищалась, звала в гости. Кто же знал, что все мои действия будут перевернуты, вывернуты и обращены мне во вред?