Этот низкий гул электрическим разрядом пронзил тело, вызывая безотчетное желание спрятаться. Именно это и начали делать жители, побросав свои дела и вещи. Людской поток заскользил по узким улочкам, снося любые преграды на своем пути.
Инстинкт толпы. Инстинкт стада.
Я тоже хотела броситься прочь, но вовсе не из-за страха перед монстрами. Меня напугали обезумевшие люди. Они бежали и бежали, не обращая внимания на тех, кто упал и теперь жалобно кричал под ногами. Сметали все на своем пути и были так близко к нам…
Я дернулась, желая уйти с дороги обезумевшей толпы, но Люциан не дал. Придвинувшись вплотную, он положил руки мне на плечи.
– Нас здесь нет, Раяна, – произнес он тихо. – Мы с тобой всего лишь бесплотные призраки, вынужденные наблюдать жуткие картины чужого прошлого.
– Вы чувствуете это?
– Смерти людей? Да, чувствую. В тот день здесь было много страха и боли. Много крови, напитавшей защиту города.
– Что?..
– Лишь сильнейшие выживают в этих проклятых местах. Те, кто не сумел выкарабкаться, становились источником для укрепления магической защиты.
– Но зачем? Ведь можно было подпитаться от энергетических потоков!
– Не здесь. Красная пустыня действительно весьма скверное место.
– Вижу, – прошептала я, глядя на огромное полупрозрачное чудовище, ползущее по улочке.
Подминая под себя не успевших сбежать людей, оно расползалось по их телам. Извивалось, слегка светилось, медленно продвигаясь вперед, оставляя после себя обглоданные останки. От этого зрелища я содрогнулась и резко отвернулась, уткнувшись носом в рубашку некроманта.
– Отвратительно, – прошептала я, стараясь восстановить дыхание.
– Каждый выживает как может, – в тон мне ответил Люциан. – А мы, кажется, дошли до главного.
– Что там?
– Мать и сестру нашего неизвестного поймала тварь.
– Надо же помочь! – дернулась было я, но тут же осеклась.
– Мы уже ничем им не поможем. Этой истории слишком много лет.
– Люциан, мы можем уйти? Не хочу оборачиваться. Не хочу смотреть!
– Я и не заставляю. Но меня терзают смутные сомнения: пока не увидим всю историю до конца, до последних записей, дневник нас не отпустит.
– Нам не нужны все воспоминания. Только одно – с участием его отца.
– Считаешь, он – наш одержимый?
– Почти уверена. Смерть жены, дочери и нерожденного внука – удар, от которого не каждый сможет оправиться. Именно в такие моменты приходят демоны, чтобы поработить слабую душу, заменяя ее своей сущностью. Но я… не могу.
– Тебя пугает тварь Красной пустыни?
– Нет, это не страх. Это жалость и сожаление. Я понимаю, что они давно погибли, но мне все равно больно. Больно от собственного бессилия, никчемности.
– Раяна, нельзя спасти всех, – глухо произнес некромант, и его руки закаменели на моей спине. – Однажды тебе придется делать выбор, кого спасать. Однажды ты окажешься слабее, не успеешь.
– И что будет тогда?
– Ты продолжишь жить. Возможно, сломаешься, но будешь дышать и ходить. А еще сожалеть и в тысячный раз думать: «А что, если бы»
– Не хочу… так.
– Есть вещи, которые не зависят от нашего желания. Но именно они помогают ценить то, что мы имеем. Дорожить этим, любить и почитать. Кстати, все закончилось. Судя по всему, мы уже в другом воспоминании.
Действительно, крики смолки. Им на смену пришла тяжелая тишина и вязкое ощущение глубокой утраты. Обернувшись, я медленно огляделась и вздрогнула. Мы были на крепостной стене. С одной стороны под нашими ногами раскинулся город, с другой – бескрайняя пустыня.