Что удивило при первом взгляде, так это то, что Станнис Баратеон, предполагаемый лорд Штормового Предела, адресовал письмо самому Джону вместо своего брата-короля. Но опять же, не было секретом, что между двумя братьями не было любви. “Черт побери, Нед”, – злился однажды Роберт во время обеда в Орлином Гнезде. Это было после визита лорда Стеффона и его второго сына, которому мало что там понравилось, в том числе встреча с братом. “Это ты должен был быть моим братом, не Станнис”.
Иногда Джон задумывался, не потому ли его бывший воспитанник был так помешан на Лианне Старк, потому что надеялся, что так его брат по воспитанию станет его братом по закону. “Так отвергать собственных родственников, мальчик мой…”
Роберт всегда был упрямым, своевольным юношей. Уверенным, даже самоуверенным, больше, чем собственный племянник Джона Элберт. Всех ошеломило, когда в восемь лет он подружился с тихим, сдержанным сыном лорда Рикарда Старка. Конечно, это была одной из причин, почему их воспитывали вместе, но когда он впервые увидел их вместе, он засомневался, что они смогут подружиться. Тем не менее, скоро Роберт стал считать Неда большим братом, чем юношу, правившего вместо него Штормовым Пределом, и ребенка, не помнившего своих родителей. Возможно, это было понятно, потому что Роберт вырос вдали от Станниса и юного Ренли, но Джону казалось, что тут было что-то еще. Просто для Роберта совместно пролитая кровь казалась роднее, чем воды общего чрева.
И потому, Джон беспокоился из-за слов, написанных твердым, ровным почерком.
“Роберт не пойдет против собственного брата. Он не тронет детей…”
И все же, голос шептал в его голове, голос, похожий на голос другого его воспитанника: “Разве не тронет?”.
Как бы Джон не пытался, ему тяжело было забыть сцену в тронном зале, когда Тайвин Ланнистер преподнес Роберту тела принцессы Элии и ее детей. Он был уверен, что возможно, спустя какое-то время, ему будет легче притвориться, что этого никогда не было, но сейчас воспоминание было свежо в его памяти. “Драконье отродье” – выплюнул Роберт, и в его глазах светился огонек, который Джону не понравился. На секунду король показался совсем другим человеком. “Ты не мальчик, которого я растил”, – отчаянно тогда подумал он, когда губы скривились в усмешке, и он с одобрением взглянул на лорда Тайвина. “Ты не Роберт. Не он. Не можешь им быть”.
Джон в основном придерживал язык. Роберт все еще был юн, и он жаждал крови и мести, он не хотел всего этого на самом деле. Он никогда не сделал бы этого сам. Просто потому что он принял это подношение, еще не значит, что оно ему понравилось. Он просто притворился перед двором. Он не настолько далеко зашел. И по ночам Джон лежал, глядя в потолок, и повторял себе эти слова, как молитву. Он молчал и верно служил своему приемному сыну Десницей. “Этого больше не повторится”, – повторял он себе. Эддард не был так сдержан, как он, он сразу взъярился на Роберта. Дело едва не дошло до поединка, и расставались они точно не в лучших отношениях, и теперь Джон боялся, как отреагирует король, когда узнает, что его кровный брат разделяет мнение его названного брата. “Разделяет и мое собственное мнение”.
“Роберт – умный человек”, – говорил он себе. Он не станет делать что-то торопливое, не настроит против себя своего наследника или сторонников Таргариенов, только не теперь, когда война закончилась.
К несчастью, в глубине души Джон знал, что Роберт никогда не был разумен, когда дело касалось предыдущей династии.
Он созвал Малый Совет на следующий день, убедившись, что сообщения об этом были отправлены Роберту несколько раз, о том, что дело будет касаться “драконьего отродья”. Это могло быть единственное, что отвлекло бы короля от других… занятий, и привело бы его к столу, за которым сидели великий мейстер, лорд Талли, сир Барристан, сир Киван Ланнистер, лорд Варис и он сам. Джон не сомневался, что шпион-евнух уже наверняка знал, что случилось на Драконьем Камне, и задумывался, когда он собирался рассказать. Пицелль наверняка знал, так как это он снимал письмо с ворона, и он наверняка рассказал лорду Тайвину, который передал сиру Кивану. От всей этой таинственности Джона затошнило. Его объяснения для советников были пустой формальностью.
– Мы получили письмо от лорда Станниса с Драконьего Камня, – ровным голосом начал Джон. Сир Киван, великий мейстер и евнух обменялись взглядами. Роберт с интересом наклонился вперед.
– Ну? – потребовал он. – Что мой брат сделал с этой шлюхой и ее отродьем?
Сир Барристан заерзал на стуле, явно испытывая неудобство. Джон знал, что вторым человеком, явно испытавшим неудовольствие реакцией короля на убийство принцессы Элии был сам лорд-командующий Королевской Гвардии. Прославленный рыцарь не желал больше слышать о смерти невинных, и Джон не мог его за это винить.
Он поколебался. Роберт и совет ждали ответа. Вздохнув, он зачитал вслух с пергамента:
– Лорду Джону Аррену, лорду Драконьего Камня, Защитнику Долины, Хранителю Востока и Деснице короля от Станниса…
