Красная гвоздика попадает мне прямо в волосы, цепляется за прядки и бьет по лицу. Я озадаченно ее вынимаю. Мне следовало бы радоваться, что я здесь, в качестве потенциальной невесты для принца, но с каждой шуткой аристократов я все сильнее ощущаю себя коровой, которую готовят на убой. Все, о чем я могу думать, – это как скоро все отвернулись бы от меня, узнай они, кто я на самом деле. Заставляю себя улыбнуться. Другие девушки выбираются из карет, улыбаясь так естественно, словно были рождены с улыбкой, проскальзывают сквозь толпу и вспархивают по ступенькам. Пошатываясь, я следую за ними.
– Голову выше, – бормочу я слова И’шеннрии. – Расправь плечи. Смотри только вперед и вверх, а не вниз или назад. И не забывай: если тебя вычислят, ты труп.
Я нагоняю на лестнице девушку в золотом платье, и она бросает на меня взгляд из-под длинных ресниц. Ее лицо раскрашено так же, как мое, – помада, темные симметричные линии, нарисованные воском, вдоль глаз, хотя у нее они закручиваются спиральками.
– У тебя очень красивое ожерелье, – говорит она. Я смотрю вниз, на поблескивающий медальон. Первое желание – поблагодарить, но И’шеннрия учила меня большему. При дворе принимать комплименты все равно что расписываться в слабости к лести.
– Как и твое, – отвечаю я.
– Ах, эта старая штуковина? – Девушка смеется, дотрагиваясь до своего гранатового ожерелья. – Ничего особенного. На самом деле папа наряжает меня в обноски. Старые украшения сестры, ее старое платье, старая карета – просто ужас.
Это говорит девушка из золотой кареты с бархатной обивкой и кисточками, самой шикарной кареты на мили вокруг. Очевидно, она происходит из семьи Первой крови. Девушка улыбается с жалостью.
– Твое платье тоже ношеное? Какой стыд – тебе надо было попросить какое-нибудь у меня! Я была бы счастлива купить тебе что-то, в чем ты не выглядела бы как праздничная утка!
Перед жаркой праздничную утку всегда до отказа набивают фруктами. Она обозвала меня жирной, не особо стесняясь в выражениях. Если уж она так откровенна, могла бы просто дать мне пощечину, хотя ей вполне удалось подать оскорбление под соусом вежливости. Так вот как они играют при дворе, хм? Меня это устраивает.
– Вы мне льстите, миледи, – щеголяю улыбкой. – Уверена, принц будет поражен вашей добротой и заботой об окружающих.
Это ответное оскорбление, и мы обе это знаем. От злости девушка становится на пять оттенков пунцовее и теряет равновесие, едва не полетев с лестницы. Из толпы наблюдателей доносятся тихие шепотки:
– С ней все в порядке? Бедное дитя в детстве столько раз лихорадило, чудо, что ей вообще хватило сил приехать на Весеннее Приветствие…
– У семьи Стилран, как ни крути, болезненные дети, все отцовская кровь…
– …нам же не нужно поколение прикованных к постели принцев, не так ли?
Стилран – семья Первой крови. Я была права. Но Шорох прав еще больше – эти аристократы
– Можно подумать, я позволю тебе хорошо выглядеть за мой счет…
Мгновение я смотрю ей вслед, а затем вздыхаю.
– Правильно, как я могла забыть? Обычная порядочность здесь под запретом.
В конце концов я преодолеваю последнюю ступеньку – и из-под палящего солнца попадаю в прохладную тень. Два стражника-келеона в серебряных доспехах, украшенных змеями, кланяются и распахивают передо мной массивные позолоченные двери. Главный зал просто пир для души – мраморные перила отполированы и сверкают, точно при лунном свете. Опьяняющий, насыщенный аромат растений доносится из каждой корзины и керамической вазы, зал наполнен букетами орхидей и цветами лайма. Белый плющ гирляндами свисает с ограждений второго, третьего и четвертого этажей, тяжелый, сочный, с бледными, напоминающими звезды цветами. Журчание воды под ногами заставляет меня посмотреть вниз: пол главного зала на самом деле вовсе не пол – а железные решетки, сплетающиеся в тонкий рисунок, прикрытые стеклом, под которыми – озеро бирюзовой воды. Солнечный свет в сводчатом зале разбивается на алмазные осколки, отчего кажется, будто комната сияет изнутри.
И контрастирует со всей этой роскошью – женщина со строгим пучком на голове и острым взглядом, стоящая перед царственной статуей какого-то очень важного покойника. Ее платье благоразумного черного цвета, но с плеч до самой талии и ниже спускается расшитая золотом мантия. Все слуги носят мантии разных цветов, обозначающие ранг и вид выполняемых работ. Золотая мантия – у Главного распорядителя. Если кому и известны маленькие грязные дворцовые секретики, то точно ей. Рядом с ней другие управляющие в такой же одежде, только мантии у них куда менее яркие.
