– Добро пожаловать, Невесты, – с легким поклоном говорит она. Я чуть не кланяюсь в ответ, но быстро беру себя в руки. – Я Улла, Главный Королевский Распорядитель. Мы подождем, пока к нам присоединятся остальные дамы и господа, а затем последуем в Зал Времени. Располагайтесь, пожалуйста.
– Спасибо. Постараюсь изо всех сил. В этих туфлях комфорт может только сниться, – вздыхаю я.
Улла мгновенно хлопает в ладоши и грозно восклицает:
– Принести Невесте стул, немедленно.
Двое мужчин срываются с места и возвращаются с тяжеленным стулом из железного дерева. Мои брови взлетают вверх от того, с какой скоростью его ставят прямо у меня за спиной.
– Я не имела в виду… Вам не обязательно…
Улла приподнимает бровь. Не хватало еще, чтобы Главный Распорядитель начала меня в чем-то подозревать. Я делаю надменное лицо и сажусь, борясь с желанием поблагодарить мужчин, которые уже встают рядом с Уллой. Девица Стилранов уже сидит на таком же, как у меня, стуле, и старается не встречаться со мной взглядом. Мы ждем. Под этим я подразумеваю, что разглядываю в зале все подряд, как слюнявый младенец, зачарованный солнечным зайчиком, а очевидно скучающая Стилран стучит ногой по полу, сгорая от нетерпения встретить своего царственного жениха. У меня не хватает духу, чтобы сообщить ей плохие новости, поэтому я просто улыбаюсь, когда мы встречаемся глазами.
Улла приветствует прекрасно одетого юношу в костюме цвета морской волны, он застенчиво улыбается и краснеет. За ним входят два худощавых молодых человека, близнецы, судя по их одинаково белокурым волосам, желтоватой коже и голубым глазам. Это Весенние Женихи – куда более почетный титул, если трон наследует принцесса, но сегодня их просто представляют ко двору, чтобы они могли начать вращаться в обществе. В конце концов к нам присоединяется девушка в роскошном платье из выделанной оленьей кожи, запыхавшись, она восторженно оглядывается по сторонам, словно счастлива здесь оказаться. У всех отпрысков аристократических семей мягкие и нежные черты лица, ухоженная кожа. Они ни дня не работали, никогда не голодали, и часть меня испытывает к ним жалость. Какими беспомощными они были бы, окажись за пределами этого механизированного, экстравагантного города?
Какими беспомощными они были бы под твоими клыками? – шепчет в голове голод.
– Теперь, когда все собрались, – начинает Улла, – я провожу Весенних Женихов в зал, они будут представлены первыми. Невесты, оставайтесь, пожалуйста, здесь до тех пор, пока я за вами не вернусь. Прошу всех вас вести себя наилучшим образом, поскольку это ваше первое представление тем, с кем вы будете иметь дело до конца жизни.
– Мы в курсе, старушка, – протяжно произносит один из близнецов. – Родители нам объяснили все то же самое и куда быстрее тебя.
Его тон и то, с какой легкостью Улла выносит подобное оскорбление, не моргнув и глазом, выводит меня из себя.
– Кто-то встал с детской кроватки не с той ноги, – протягиваю я. Брат юноши одаривает меня уничижительным взглядом.
– Я не знал, что убогим нищим, вроде И’шеннрия, позволено говорить, – огрызается он.
– Не лучше ли было остаться дома и молиться своему опальному богу? – насмешливо поддерживает брата первый из близнецов.
– Скорее это вам двоим следовало бы помолиться, – с улыбкой отвечаю я. – Для начала попросить Кавара о том, чтобы научил придумывать оскорбления получше.
Улыбчивая девушка в оленьем платье давится от смеха. Близнецы бросают на нее злобный взгляд и снова поворачиваются ко мне.
– Будь осторожна, – отвечает один из них. – У Прайзлессов долгая память.
Я коротко смотрю на Уллу, но она даже не пытается вмешаться или остановить нас. Возможно, у нее нет такого права.
– Уж подлиннее, чем твое терпение, надеюсь, – отвечаю я.
Второй близнец смотрит на меня с прищуром.
– Ты…
– Что за шум? – припечатывает новый голос. Все оборачиваются и кланяются. Кем бы ни был этот человек, никто не желает выказать ему неуважение, и я быстро кланяюсь вместе со всеми.
– Милорд, – начинает Улла, – Я как раз собиралась отвести Весенних Женихов в зал.
– И они даже так недолго не в состоянии вести себя прилично? – Мужчина, выходящий вперед, и близко не столь высок, как ведьмы, но подает себя так, что кажется очень рослым. Он гладко выбрит, по спине спускается седая грива волос. Я узнаю эти волосы, и в животе холодеет. Эрцгерцог Гавик Химинтелл, мужчина, на днях проводивший ордалию. С водянисто-голубыми глазами и жалящей ледяной улыбкой. Все в нем говорит о точности и расчете. На нем белая туника с длинными рукавами, мантия на плечах как у Уллы, только серая и украшена хрустальными снежинками: мантия Министра. На бедре тот самый меч, которым он указывал в толпу.
– Сир, – хором приветствуют близнецы Прайзлесс. Эрцгерцог улыбается.
– Мы всегда говорили о манерах, не так ли, мальчики? Сохраняй лицо даже перед злейшим врагом. Благопристойность…
