Принеси мне их сердца полностью

Малахит забирается ко мне в карету, и Фишер посылает лошадей рысью. Ноги у Малахита такие длинные, что мне приходится забиться в противоположный угол, чтобы не касаться его.

– Все подземники такие же долговязые, как ты? – ворчу я, стараясь говорить не слишком громко, но он все равно слышит и смеется.

– Ты будешь счастлива узнать, что большинство из нас гораздо ниже, – отвечает он. – Но время от времени рождается странный подземник, отличающийся от остальных. Под землей лучше не обладать таким ростом. Мой лоб познакомился почти с каждым камнем Пала Амны.

– Пала Амна?

– Последний город, – поясняет Малахит. – Наше убежище. Ну, последнее убежище, оставшееся от империи подземников. Из остальных валкераксы выгнали нас сотни лет назад.

– Вы настолько пришлись им по вкусу? – Я осекаюсь. – Знаешь, в моей голове это звучало не так ужасно.

– Уверен, – фыркает он. – Но нет. Одной только плотью подземников тысячу вопящих валкераксов из Темного предела не выманить. – Он замолкает. – Так мы называем подземный мир, если вдруг ты не в курсе.

– Ты прекрасный наставник во всем, что касается обычаев подземников. Видел бы ты лицо эрцгерцога Гавика прошлой ночью, когда я спросила, есть ли у него вачаис.

Малахит хохочет так громко, что стайка испуганных нектарниц взвивается в небо. Он разглядывает проносящиеся мимо пейзажи, в багровых глазах отражаются металлические доспехи стражников и белый камень зданий. Я не могу вообразить целую империю под ногами – глубоко-глубоко вниз. Мысль о подземных пещерах, где прячутся визжащие клыкастые валкераксы, ужасает. Единственное, что мне известно о подземниках, это всем очевидные вещи – они сдерживают валкераксов от выхода в верхний мир и являются непревзойденными воинами. На спине Малахита зловеще сверкает палаш. Я абсолютно уверена, что, несмотря на всю его беспечность и неуважение к авторитетам, в бою он был бы чудовищным противником. Неудивительно, что король Среф нанял его в качестве телохранителя Люсьена.

– Я должен был быть там, ты же знаешь, – произносит Малахит. – С тобой и Люком, на том рейде.

– Никто не осудит тебя за отгул или дней двенадцать отпуска. – И я меньше всего. Бесспорно, забрать у Люсьена сердце можно лишь тогда, когда рядом нет Малахита.

– Отпуск, скажешь тоже. Какой-то парень прокрался в спальню Люсьена, и в последнюю минуту мне пришлось учинить допрос. С мечом, приставленным к его горлу.

– Выяснил что-нибудь интересное? – спрашиваю я.

– О, ну ты знаешь: «Д’Малвейны слишком долго были у власти, король Среф лишил меня сына, поэтому я заберу его, принц Люсьен олицетворяет все, что я ненавижу в дворянах». Все как обычно.

По крайней мере одна из этих мыслей звучит очень похоже на то, что и мне приходило в голову.

– Мне трудно поверить, что желание убить кронпринца так уж «обычно».

Малахит пожимает плечами.

– Король Среф – не слишком популярная личность. Убийцы – не редкость, но этот… – Он грызет свой бледный палец. – Впрочем, неважно.

– Ты можешь рассказать мне, – поддразниваю я. – Хоть и кажется, что мой рот большеват, но уверяю, слова из него не вываливаются.

Он хихикает, а затем погружается в молчание.

– Просто все было странно. Его реплики звучали слишком отрепетированно. Он был напуган, но так и не раскололся, не отошел от своей версии. Продолжал повторять одно и то же снова и снова. А его клинок…

Малахит достает из своего доспеха кинжал. Я мгновенно узнаю запах – белая ртуть. Там, внутри ручки, из разбитой пробирки вытекло немного белой жидкости.

– Вот в этом-то и была странность, – говорит Малахит. – Это ведь белая ртуть, не так ли?

Я киваю.

– Вроде бы да.

– Королевские энциклопедисты рассказывали мне, что эта штуковина притупляет магию, если попадет внутрь ведьмы или Бессердечного. Она недешева, и ее трудно получить. Большую ее часть энциклопедисты держат под замком. Так зачем обыкновенному ассасину пытаться убить человеческого принца при помощи оружия с белой ртутью? И кто его ему дал?

В памяти всплывает ассасин-келеон, пытавшийся убить меня перед тем, как я покинула Ноктюрну. Ведьмы сказали, что кто-то в Ветрисе подсылал ассасинов с белой ртутью, чтобы проверить ее на Бессердечных и ведьмах. Может, королевские энциклопедисты? Нет, за ними стоит кое-кто еще. Тот, кто их контролирует.

– Д’Малвейны – ведьмовской род, не так ли? – беспечно спрашиваю я, ступая на тонкий лед.

Малахит кивает.

– Предположительно.

– Есть на примете один человек, который искренне ненавидит ведьм и имеет доступ к белой ртути, – подсказываю я. – Эрцгерцог Гавик.

Он не двигается, а затем с тяжелым вздохом откладывает кинжал в сторону.

– Предела ради… Надеюсь, это не он.

– Думаешь, не справишься с ним? – спрашиваю я.

Малахит фыркает.