Принеси мне их сердца полностью

Мы поднимаемся наверх в столовую, Мэйв ковыляет вокруг нас, накрывая стол к завтраку.

– Вы не злитесь на меня? – Я приподнимаю бровь.

– Конечно, злюсь, – отвечает она. – Оказаться в гуще одного из рейдов Гавика, быть подстреленной – тебе повезло, что он не понял, кто ты на самом деле, прямо на месте.

«Ты не боишься смерти».

Голос Гавика звучит у меня в ушах. Я вытряхиваю его из головы и поднимаюсь, сокращая дистанцию между нашими местами на противоположных концах стола. Сажусь рядом с И’шеннрией и наклоняюсь так близко, как только она может выдержать.

– Фиона считает, что Гавик убил принцессу.

– Я знаю, – кивает И’шеннрия. – Она рассказала мне год назад.

– А что вы думаете?

Пожилая женщина вздыхает.

– В то время он был вполне на это способен и действительно ее ненавидел. Думаю, если Фиона права и сумеет доказать это королю, Ветрис может измениться к лучшему. Но я считаю, что она ведет самую опасную игру по сравнению с любым из нас в этом городе.

– Даже по сравнению со мной?

Ее рот кривится.

– В игру вступают по собственной воле. То, чем занимаешься ты, называется битвой.

– Впервые участвую в сражении, в котором требуется столько шелков и фальшивых улыбок.

– Молись, чтобы не понадобилось большего, – мягко замечает она. Побелевший рубец на ее шее открыт воздуху из-за платья с непривычно низким вырезом. Сегодня она не прячется. Желание рассказать ей о непростом союзе, который я заключила с Фионой и принцем для низвержения Гавика, преследует меня. Фиона пообещала мне время наедине с принцем. Это откроет передо мной прекрасную возможность. Но потом я вспоминаю, как сильно настаивала И’шеннрия, чтобы я действовала на охоте и нигде больше.

После завтрака Реджиналл объявляет, что нас с И’шеннрией ожидают в ее кабинете. Обменявшись растерянными взглядами, мы поднимаемся наверх. Я смотрю на огненный календарь на стене. Семь дней? И это все оставшееся у меня время? Оно утекает сквозь пальцы, ускользая все быстрее, пока я отвлекаюсь на неважные вещи вроде танцев на параде и человеческой еды. Я не могу стать одной из тех девушек, которым не доверяет И’шеннрия, – человеческих девушек. И все же я изменилась с тех пор, как попала в этот город. Я люблю пошутить, но отнюдь не глупа. Кажется, я стала слабее. Моя решимость рассыпается, словно песок, каждый миг, что я провожу с принцем, с И’шеннрией, с человеческими иллюзиями вроде еды и танцев. Комфорт после стольких лет в лесу сгладил мои углы.

Я не имею права поддаться чувствам. Но и сопротивляться не могу. Нужно действовать, и чем быстрее, тем лучше. Поэтому я сохраняю наш союз в тайне и молюсь богам, чтобы не пожалеть об этом.

Расправив плечи, я вхожу в кабинет и вижу Малахита, который, развалившись, устроился на диване. Его длинные уши почти касаются подушек подголовника, а серебристые волосы взъерошены. При виде меня зрачки его кроваво-красных глаз суживаются, криво улыбнувшись, он встает.

– Вот вы где. Я уже начал думать, что вы меня не желаете видеть.

– Как я могу не желать видеть это лицо? Особенно когда оно выглядит так, словно только что проглотило весьма упитанную канарейку.

– Вы что, обозвали меня самодовольным, Зера?

– Вам следует обращаться к ней «миледи», – фыркает И’шеннрия и тянется к шарфу, чтобы прикрыть горло. Малахит смеется, но быстро прекращает под ее строгим взором.

– Вы правы. Простите, мадам.

– Миледи, – холодно поправляет она. Он вздрагивает, и меня душит смех от того, как сильно он похож на нашкодившего ребенка.

– Уф, в любом случае – это для вас. – Он протягивает мне сложенную записку, и я открываю ее.

«Наша общая знакомая по вчерашней ночи пригласила меня на водную вечеринку на западной лужайке, а я ненавижу ходить туда в одиночестве. Пошантажируешь меня еще раз, а?»

Водная вечеринка, объясняет И’шеннрия, это когда жаркими летними днями аристократы собираются в теньке, чтобы выпить и предаться забавам на свежем воздухе. Она одобряет мое бледно-зеленое, тонкое, как лепестки примулы, уличное платье, расшитое гипнотизирующими спиральными узорами из мелкого жемчуга. Малахит предлагает поехать со мной в карете, в целях безопасности. И’шеннрия настаивает, что это неприлично. Они буравят друг друга взглядами, и в этот момент его кроваво-красные глаза не менее суровы, чем ее ореховые. В конце концов она сдается.

– Позаботьтесь о ней, сэр Малахит. Она очень много для меня значит. – От ее слов мое отсутствующее сердце словно замирает в горле. И’шеннрия наклоняется к окну кареты так, словно хочет спрятаться от глаз подземника. – Будь осторожна. Следи за тем, чтобы вести себя так, словно ты ранена. Эрцгерцог не упустит из виду ни малейшего промаха с твоим запястьем.

– Не беспокойтесь. Я училась у лучших, не так ли? – с улыбкой отвечаю я, и И’шеннрия фыркает, но хотя бы добродушно.

– Полагаю, так и было.