– Я разрубил бы этого фанатичного старикана надвое одной рукой. Просто беспокоюсь о том, что это означает для Люсьена. Они никогда не были на короткой ноге. С помощью белой ртути или без, Гавик еще ни разу не пытался его убить. Если сейчас это его рук дело, значит, он уверен в своей абсолютной власти. И, значит, Люсьен в большей опасности, чем я думал.
– В таком случае тебя обрадует то, что Люсьен, леди Химинтелл и я заключили своего рода…
Он смеется и качает головой.
– Я слышал. Возможно, вступлю. Просто будь осторожна, ладно? Эта леди Химинтелл в погоне за своей целью не всегда думает о последствиях своих действий, как для себя, так и для остальных.
– Смерть Варии действительно ударила по ней, не так ли?
– Леди Химинтелл до сих пор страдает, – соглашается Малахит. – Меня здесь не было до смерти Варии, но я был здесь после. Фиона боготворила ее. Любила, возможно. Жажда отмщения не полыхает так ярко, если только ты не потерял того, кого любил.
Любовь. Это имеет смысл, все становится на свои места – понятно, зачем Фиона так сильно рискует. Призрачный червячок печали о несостоявшейся любви шевелится в моем медальоне. Надеюсь, Фиона успела рассказать Варии о своих чувствах. Чем больше я узнаю о ее жизни, тем меньше и меньше мне хочется ей завидовать.
Карета останавливается перед дворцом, и мы с Малахитом выходим и направляемся к лужайке среди дубов, чтобы присоединиться к водной вечеринке. Солнце сегодня прожигает насквозь, воздух густой и горячий как пар. В движущейся карете это еще можно было вынести, но теперь я просто задыхаюсь. В тени лишь немного прохладнее, и, подходя туда, я понимаю, что аристократы на этой вечеринке все примерно моего возраста – единственные взрослые здесь – это служанки, обмахивающие своих господ, и дворцовые слуги, разносящие бокалы с охлажденным ячменным элем. Близнецы Прайзлесс здесь, хотя они стараются не встречаться со мной взглядом, пока Малахит рядом. Прелесть и Грация, к несчастью, тоже присутствуют, хотя обе меня игнорируют. Люсьен сидит под деревом в окружении нескольких королевских стражников-келеонов. Малахит прогоняет их прочь, моментально освобождая себе место рядом с принцем. Люсьен, кажется, воспринимает возвращение Малахита с облегчением, и теперь я могу понять почему – может, Гавик и не контролирует дворцовых стражников так же, как городских, но, чтобы повлиять и на них, достаточно просто манипулировать королем Срефом. А Гавик доказал, что вполне способен на такое – даже если для этого нужно убить кронпринцессу.
Возможно, Гавику также известно и другое: для того чтобы добраться до принца Люсьена, Малахита не должно быть на горизонте. От этой мысли, несмотря на летнюю жару, по моей спине пробегает холодок.
Ко мне направляется Фиона в бежевом платье с открытыми плечами, ее трость из слоновой кости утопает в траве, а собранные в высокий хвост кудряшки покачиваются при малейшем движении головы.
– Леди Зера! – звонко восклицает она. – Рада вас видеть. Не желаете со мной прогуляться?
Я беру ее под руку, и мы отходим немного в сторону, пока остальные заняты игрой – бросанием серебряных палочек и треугольных костей. Убедившись, что мы одни, Фиона тихо говорит:
– Его сердитое высочество я уже посвятила в свой план, но тебя еще нет. Пора исправить эту ошибку. – Мы прячемся за кустом гортензии, и яркие пурпурные цветы на некоторое время укрывают нас от взглядов других дворян.
– Моя конечная цель – предоставить королю Срефу неопровержимые доказательства того, что мой дядя приказал убить принцессу Варию, – шепчет Фиона. – Король – единственный, от кого мой дядя еще зависит. Вария – единственная слабость короля. Если он узнает, что дядя виновен в ее гибели, он мгновенно и бесповоротно лишит его власти. Но мой дядя не добился бы столького, если бы не умел отлично заметать следы.
– Даже лучше, чем ты? – Я любуюсь тропинкой, по которой она меня ведет – между деревьев, мимо кустов и фонтанов, при этом не забывая улыбаться. Со стороны это, должно быть, выглядит как невинная прогулка.
– А где, по-твоему, я этому научилась? – смеется она. – Но дело не в этом. Мой дядя, быть может, наслаждался… – Она проглатывает гнев, – убийством Варии. Но есть одна вещь, которой он наслаждается больше, чем расправой над своими врагами.
– Издевательствами над невинными? – тихо спрашиваю я.
Она качает головой.
–
– Это пошлая шуточка? А И’шеннрия еще называла тебя идеальной леди. – Фиона делает вид, что ее сейчас вырвет, и я не могу удержаться от смеха. – Принц владеет мечом, доставшимся ему по наследству от Варии, так ведь?
Она нагибается к водной глади одной из искусственных речушек и срывает кувшинку.
– Сейчас да. Но я считаю, что дядя получил его еще до того, как при дворе объявили о ее смерти.
– Ты меня запутала.
Фиона зарывается носом в цветок, лепестки закрывают ей рот.
