А когда захожу в столовую, чтобы позавтракать, на мне идеально сидящее платье из синего бархата, свежие румяна и голубая помада, а по щекам, словно в ознаменование войны, спускаются темные восковые полосы. И’шеннрия отрывается от книги и изумленно смотрит на меня.
– Т-ты… – Я впервые слышу, как она заикается. – Тебе нельзя ходить.
Я сажусь за стол с отрепетированной улыбкой леди на лице.
– Мало ли что мне нельзя.
После долгих убеждений И’шеннрия разрешает мне встретиться с Фионой на королевском стрельбище, как только я докажу, что пришла в себя, то есть в состоянии перечислить ей все, чему меня учили. Первая кровь, Вторая кровь, Золотая кровь. Маленькие ложки для холодных супов, большие для горячих. Никогда не брать мужчину за руку, пока он сам этого не предложит, – сто вопросов и сто ответов, которые я уже выучила наизусть. После последнего И’шеннрия делает паузу.
– Что-то не так? – спрашиваю я.
Она хмурится.
– Ты отлично все выучила.
– Тогда почему вы выглядите так, будто вас это расстраивает?
– Вовсе нет, – поправляет она. – Просто это… странно. Чувствовать такую гордость.
– За Бессердечную, – заканчиваю я за нее. Она отвечает мне мягким взглядом.
– За кого бы то ни было. После того как все мои близкие умерли, я думала… – Ее изящное, покрытое шрамами горло сжимается. – Думала, что больше никогда этого не почувствую.
Она смотрит на портрет лорда И’шеннрии. Я тоже.
– Будь он здесь, держу пари, он бы тоже вами гордился, – осмеливаюсь заметить я. И’шеннрия отрывает от него взгляд, и, готова поклясться, в ее глазах стоят слезы. Не может быть. И’шеннрия не плачет – ни передо мной, ни перед другими.
– Он сказал бы, что я чокнутая старуха, – усмехнувшись, отвечает она. – А я бы велела ему заткнуться.
Она смеется и смеется. Каким-то образом в этот момент она кажется гораздо моложе. Я сжимаю кулаки.
– Обещаю, леди И’шеннрия, обещаю вам, что предотвращу эту войну.
И’шеннрия успокаивается после этого, аккуратно промокая глаза платком.
– Маленькая дурочка, ну конечно ты это сделаешь.
Для кого-то другого и от кого-то другого это прозвучало бы как оскорбление. Но в ее устах эта спокойная уверенность во мне – лучший комплимент, который только можно представить. И я держусь за это ощущение, залезая в карету и глядя, как особняк И’шеннрии за моей спиной становится все меньше и меньше.
Королевское стрельбище – всего лишь идеально подстриженная лужайка на окраине Ветриса с несколькими соломенными мишенями и слоняющимися поблизости усталыми садовниками в зеленых мантиях. Аристократов нигде не видно, и это наводит на мысли о том, что стрельба из лука не пользуется в Ветрисе большой популярностью. Или так, или совсем недавно здесь стрела попала кому-то в зад.
– Леди Зера! – Фиона жестами подзывает меня на единственную занятую дорожку – в ее тонких ручках здоровенный арбалет. – Я гадала, придете ли вы!
Я спешу к ней, замечая, что ее мишень вдалеке уже утыкана болтами. Она прицеливается и стреляет, болт со стальным наконечником чисто входит почти в самый центр. Впечатленная, я присвистываю.
– Напомни мне добавить тебя в список людей, которых ни в коем случае не стоит злить.
– До сих пор меня в этом списке не было? – смеется Фиона, натягивая кранекин[2] для очередного выстрела. – Мне больно это слышать.
– Позволь мне немного пожалеть себя, – Я тянусь к перевязанным предплечью и запястью. – Тебе точно не так больно, как мне.
Она вновь отвечает смехом.
– И правда. И’шеннрия сказала не ждать, что в ближайшие несколько дней ты сможешь встать с постели.
– Тетушка склонна недооценивать мою поразительную силу воли, – отвечаю я. – Или, как она это называет, «тупоголовое упрямство».
Мой взгляд падает на увенчанную головой валкеракса трость Фионы, прислоненную к ограде неподалеку.
Она слишком медлительна, чтобы убежать, – рычит ненасытный голод. – Сожри ее вместе с прелестными кудряшками.
Чуть улыбаясь, Фиона прицеливается и выпускает новый болт. Этот попадает еще ближе к центру мишени. К нам подходит смотритель, интересуясь, не нужно ли чего-нибудь, но она отмахивается, прогоняя его.
– Можно подумать, по огромному арбалету в моих руках непонятно, что мне хочется побыть в одиночестве, – шутит Фиона.
– Ты аристократка, они слуги. Сложновато оставить в одиночестве того, в чьих руках, как ты знаешь, находится твоя жизнь, – отвечаю я. Фиона застывает, а затем вставляет очередной болт, размышляя над моими словами. Она стреляет вновь, но болт не попадает в цель вовсе. Фиона мило хмурится.
– Никогда не думала об этом в подобном ключе.
Она выпускает еще три болта, и они пучком вонзаются прямо в сердце соломенного манекена. У нее острый глаз, но собственные мысли легко сбивают прицел. Об этом мне поведал один-единственный пропущенный болт.
– Ты получила, что хотела? – тихо спрашиваю я. Фиона поднимает на меня глаза и улыбается.
