Принятая полностью

Ленг пробурчал в ответ, но сел и самостоятельно выбрался из корзинки, прежде чем я подоспела к нему на помощь. Он встал, прерывисто дыша, и опёрся обеими руками о бок Раолкана, чтобы не упасть. Дракон вертел туда-сюда головой. Пусть даже не думает скалить зубы в сторону Ленга, иначе пожалеет об этом!

Напрасные угрозы, Паучок. Ты никогда не сможешь их осуществить.

Тогда он очень расстроит меня.

А вот этого мне вполне достаточно, чтобы сдерживать себя.

Я сняла с его спины корзину, седло, портупею и осторожно положила их рядом с нашим багажом; достала палатку, спальник, упряжь, бурдюк и неуклюже взвалила себе на плечо. Донести их до костра, конечно, можно, если соблюдать осторожность, но дорога будет не из лёгких. Вести Ленга у меня точно не получится.

— Я вернусь за тобой, Ленг, — сказала я с тревогой в голосе. — А пока о тебе позаботится Раолкан.

— Да он мне голову откусит, едва ты только скроешься из виду, Aмель. — хрюкнул от смеха Ленг. — Ты слишком сильно доверяешь этому дракону.

— Обещаю, что он будет вести себя прилично. — Ведь будет же?

— Думаю, справлюсь. Просто иди вперёд, а я последую за тобой.

Я замешкалась. Это была плохая идея. Если мне будет трудно ориентироваться на незнакомой местности ночью, то ему и подавно. Ленг встал, расправил плечи, напряжённые от боли, и я вздохнула. Я всегда понимала, когда нужно отступить. Я крепко сжала костыль одной рукой, подхватила свои пожитки другой и под покровом ночи тронулась в нелёгкий путь.

На дорогу ушло в три раза больше времени, чем предполагалось. Хоть я и натыкалась на корни и камни, но мне удалось избежать падений. Я то и дело оглядывалась на Ленга. Он шёл не спеша, и каждый его сдержанный шаг причинял ему сильную боль. Я прекрасно понимала, что Ленг чувствовал, но идти медленнее не могла. Силы мои были на исходе. И если бы я остановилась, то уже бы не заставила себя подняться и двинуться дальше. Пока не доберёмся до костров, отдыхать нельзя.

Когда наш путь был окончен, моя онемевшая рука, нёсшая все вещи, горела. Я бросила их на землю и повернулась к Ленгу, который, спотыкаясь, ступил в круг света; его опущенные веки дрожали. Он не должен быть здесь. Он должен восстанавливать силы в лазарете, а не шататься по лесам. Когда я с грустью вспомнила, что мне нужно было ещё смастерить колышки для палатки, из темноты вынырнул мастер Леман, неся эти самые колышки, уже очищенные от коры и готовые к использованию. От нахождения на природе он, казалось, оживился ещё больше.

Не говоря ни слова, мастер помог мне установить палатку. Мы уже заканчивали, когда Ленг присоединился к нам. Я быстро раскатала его спальник и положила внутрь вместе с водой и лекарствами. Он нагнулся, почти падая на четвереньки, и из последних сил заполз на расстеленную ткань. Мастер Леман сунул голову в палатку и мрачно усмехнулся.

— Принесу вам рагу. Позаботься о нём, Амель. Я бы прислал ещё кого-нибудь, но свободных рук нет. — Мастер смутился, как будто ему было стыдно за то, что он хотел сделать больше, но не мог. В этом он, увы, оказался прав. В нашей команде не было целителей, но мой изъян не мешал мне присматривать за раненым.

— Конечно. Спасибо, — сказала я. Когда он ушёл, я повернулась к Ленгу. — Что мне для тебя сделать?

— Новое тело.

Я рассмеялась, помогая ему стянуть сапоги и укутывая в одеяло.

— Хочешь выпить второе лекарство?

— Я хочу рагу. Когда ещё мне будет прислуживать сам мастер?

Я снова засмеялась, но в ту же секунду на пороге показался мастер Леман с мисками. Я усадила Ленга, привалив его к нашим тюкам, и мастер неловко удалился. Ленг немного поклевал, и вскоре его рука упала.

— Нетy сил есть? — спросила я, забирая у него миску и ложку.

— Нетy сил есть самостоятельно. — От его ухмылки повеяло печалью.

Я села так, чтобы не отдавить неподвижную ногу, и, взяв ложку рагу, поднесла её к губам Ленга. Если он не мог есть сам, ему придётся дать себя покормить.

— И почему я не выбрала белого дракона в тот раз? — шутливо поинтересовалась я, желая скрыть неловкость.

— Я знаю, почему, — ответил он, жуя.

— Правда? — Мне нравилось быть полезной. Заботиться о том, кто не мог позаботиться о себе сам.

— У тебя добрые глаза, — ответил он, почти машинально поднимая руку и тут же кладя её обратно на колени. Что он намеревался сделать?

— Мне кажется, у целителя должны быть добрые глаза, — предположила я, собирая ложкой остатки рагу.

— Да нет, не поэтому. У тебя благородное сердце. Ты следуешь своему слову и являешься живым воплощением собственных убеждений.

Я вопросительно склонила голову набок, забирая у Ленга миску и отставляя её в сторону. Я было потянулась к нему, чтобы снова помочь улечься, но он жестом остановил меня.

— Ешь. Потом, так уж и быть, дашь мне лекарство и я посплю ещё.

Я улыбнулась и принялась за свою порцию, удивляясь, что проголодалась настолько сильно.