— Это ты по своему опыту судишь? — едко осведомился Габриель, Насчет некоторых штучек…
— Увидев кислую мину на лице Симона, он злорадно ухмыльнулся. — Это я так, в шутку сказал — чтоб жизнь тебе медом не казалась. Хватит меня раззадоривать, я уже завелся… Да, вот еще что. Когда Гастон станет называть тебя дурачком, не верь ему. Это неправда.
Симон застенчиво улыбнулся.
— А я и не верю.
Когда дверь за Гастоном Альбре затворилась, Филипп ласково обратился к Матильде:
— Прошу садиться, барышня. Выбирайте, где вам удобнее. — Он заговорщически подмигнул ей, всем своим видом показывая, что самое удобное место у него на коленях. — Официальная аудиенция закончена и нам больше нет нужды следовать протоколу.
— Благодарю вас, монсеньор, вы очень милы, — смущенно ответила девушка. — Но лучше я постою. Тем более, что мне, пожалуй, пора возвращаться к госпоже.
— Тогда я тоже постою, — сказал Филипп, поднимаясь с кресла. — И кстати, я вас еще не отпускал.
— Да, монсеньор?
— Я хотел бы узнать, кто будет присутствовать на сегодняшнем приеме. Из знати, разумеется.
— Ну, прежде всего, госпожа Бланка Кастильская. Не исключено, что будет и ее брат, дон Фернандо.
— Вот как! — удивился Филипп. — Граф Уэльва уже приехал?
— Да, монсеньор. Ее высочество как раз давала мне поручение, когда ей доложили о прибытии господина принца.
— Гм. А мне казалось, что он должен сопровождать свою сестру, принцессу Нору.
— Госпожа Элеонора приедет несколько позже, вместе со старшим братом, королем доном Альфонсо.
— Даже так! Ну что же… Итак, на приеме будут принцесса Бланка, и возможно, граф Уэльва. Еще кто?
— Госпожа Жоанна, сестра графа Бискайского.
— А сам граф?
— Нет, он не… мм… Вчера поздно ночью он только возвратился с Басконии, и у него накопилось много неотложных дел.
«Ясненько, — подумал Филипп. — Маргарита и ее кузен настолько не переваривают друг друга, что даже избегают личных встреч. Боюсь, в самом скором времени я буду втянут в эту семейную вражду… А жаль, — решил он, вспомнив о Бланке. — Очень жаль… Впрочем, это мы еще посмотрим. Говорят, Бланка не в ладах с мужем и весьма близка с Маргаритой. Так что все может быть…»
— Благодарю вас, барышня. Продолжайте, пожалуйста.
— Из всех, достойных вашего внимания, остались только господин виконт Иверо и его сестра, госпожа Елена.
— Виконт по-прежнему дружен с госпожой принцессой? — поинтересовался Филипп. Он не спеша расхаживал по комнате, медленно, но верно приближаясь к Матильде.
Девушка стыдливо опустила глаза.
— Ну, собственно… В общем, да.
— А ваш брат?
Если предыдущий вопрос привел Матильду в легкое и вполне объяснимое замешательство, то упоминание об Этьене явно обескуражило ее.
— Прошу прощения, монсеньор. Боюсь, я не поняла вас.
«Вот так дела! — изумился Филипп. — Неужто Маргарита изменила своим принципам и завела себе сразу двух любовников?.. Но с этим мы разберемся чуть позже».
Он подступил к Матильде вплотную и решительно привлек ее к себе. Девушка покорно, без всякого сопротивления, отдалась в его объятия.
— Монсеньор!.. — скорее простонала, чем прошептала она.
— Называй меня Филиппом, милочка… О Боже, какая ты хорошенькая!
Матильда подняла к нему лицо; глаза ее томно блестели.
— Филипп, — нараспев, как бы смакуя это слово, произнесла она. — Я люблю вас, Филипп. Я так вас люблю!
— А ты просто сводишь меня с ума, — пылко ответил Филипп. — Да, да, сводишь с ума! И я вправду рехнусь… если сейчас же не поцелую тебя.
Что он и сделал. Его поцелуй был долгим и нежным; таким долгим и таким нежным, что у Матильды дух захватило.
Потом они целовались наперегонки, жадно, неистово. Отсутствие опыта Матильда восполняла самоотверженностью влюбленной женщины; в каждый поцелуй она вкладывала всю свою душу и с каждым новым поцелуем все больше пьянела от восторга, испытывая какое-то радостное потрясение. В действительности любовь оказалась еще прекраснее, чем она могла представить даже в самых смелых мечтах.
Филипп подхватил полубесчувственную девушку на руки, перенес ее на диван и, весь дрожа от нетерпения, лихорадочно принялся стягивать с нее платье. Немного придя в себя, Матильда испуганно отпрянула от него и одернула юбки.
— Что вы, монсеньор! — в смятении произнесла она. — Это же… Ведь сюда могут войти… И увидят…
— Ну и пусть видят… Ах, да, точно! — опомнился Филипп. — Ты права, крошка. Прости, я совсем потерял голову. Говорил же я, что ты сводишь меня с ума. — Он обнял ее за плечи. — Ну, пойдем.
— Куда? — трепеща спросила Матильда.
— Как это куда? Разумеется, в спальню.
Матильда вырвалась из его объятий.
— О Боже! — воскликнула она. — В спальню?!.. Нет, не надо! Прошу вас, не надо…
Филипп озадаченно глянул на нее.
— Но почему же? Сейчас только начало шестого, времени у нас вдоволь, чтобы успеть его приятно провести. Будь хорошей девочкой, пойдем со мной.
Он встал с дивана и направился к ней. Матильда пятилась от него, пока не уперлась спиной в стену. Она сжалась, точно затравленный зверек; взгляд ее беспомощно метался по комнате.
