— Мне тоже так кажется, — сказал герцог. — Инморте можно назвать кем угодно, только не глупцом. Делая это абсурдное, смехотворное предложение, он, безусловно, рассчитывал на скандал, который даст ему повод к войне. К счастью для Наварры, папский нунций в Памплоне ни на мгновение не растерялся и решительно предостерег Инморте от объявления войны, угрожая ему санкциями со стороны Святого Престола. Гроссмейстер был вынужден подчиниться, поскольку папа Павел не разделяет весьма благосклонного отношения своих предшественников к иезуитам и уж тем более не считает их передовым отрядом воинства Божьего на земле. Где там! По моей информации, Святой Престол очень обеспокоен стремительным ростом могущества ордена Сердца Иисусова, и папские нунции при всех европейских дворах получили тайное задание выяснить, какова будет реакция светской власти на официальное объявление иезуитов еретической сектой и наложение Интердикта* на все три области ордена — Лузитанскую, Мароканскую и Островную.*
— Это будет мудрое решение, — одобрительно произнес Филипп. — Хоть и запоздалое. Теперь иезуиты большая сила, и единственно лишь интердиктом их не усмиришь.
— Поэтому Святой Отец направил особые послания тем владыкам, в резко негативном отношении которых к иезуитам он ничуть не сомневается…
— И, разумеется, вы были в числе первых, кто получил такое послание.
— Естественно. Папа предложил нам воспользоваться предстоящими празднествами по случаю восемнадцатилетия Маргариты Наваррской и направить в начале сентября в Памплону своих представителей, или же самим явиться туда, чтобы обсудить план совместных действий по ликвидации ордена иезуитов.
— Вот и чудненько, — сказал Филипп. — Давно бы так… Однако вернемся к Маргарите. Вижу, она дамочка еще круче, чем я полагал. Презабавнейшая особа, надо признать.
«И тебе под стать, — подумал герцог. — Два сапога пара».
— Ну, и что ты думаешь о моем предложении?
Филипп поднял к своему лицу сжатую в кулак руку.
— При всех ее недостатках, Маргарита наследует наваррскую корону, — он выпрямил один палец. — Она знатного рода и имеет выдающихся предков, — второй палец. — Красива, — третий. — Умна, — четвертый. — Хоть и не добродетельна, но знает меру, весьма осмотрительна и, надеюсь, не будет так глупа, чтобы родить мне наследника от кого-то другого. — Филипп хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — А что она вертихвостка и баламутка, это стерпеть можно. В конце концов, я тоже не ангел.
— Итак, — подытожил герцог. — С одной кандидатурой мы разобрались.
— А кто вторая? Кого вы имели в виду — Анну Римскую или внучку императора Германского?
— Принцессу Анну. Что касается Луизы Генегау, то я не считаю ее перспективной для нас партией. Ее дед слишком стар и недолго протянет, а ее отца, Карла Генегау, вряд ли изберут германским императором. По всей видимости, преемником Леопольда Пятого станет эрцгерцог Баварский.
— Значит, Анна Юлия, дочь Августа Двенадцатого и Изабеллы Французской, — задумчиво проговорил Филипп. — Но ведь она еще дитя.
— Не такое уж и дитя. Она одного возраста с Элеонорой Кастильской, даже чуть старше. В конце лета ей исполнится четырнадцать.
— Это не суть важно, отец. Принцесса Анна менее перспективная невеста, чем Маргарита Наваррская. Брак с ней будет лишь политическим союзом, но ни на пядь не увеличит наши владения.
— Также как и в случае с принцессой Элеонорой, — заметил герцог. — Однако ты был не прочь жениться на ней. Боюсь, ты опять поддаешься эмоциям. Тебя отталкивают некоторые странности Анны, все эти сплетни о ней…
— Отнюдь, — живо возразил Филипп. — Дело вовсе не в том. И вообще, с недавних пор я не склонен доверять сплетням, по своем опыту зная, как они бывают несправедливы… Вернее, по горькому опыту Бланки — ведь ее оклеветали совершенно безосновательно.
— Даже так? — герцог посмотрел на Филиппа с таким недоверчивым видом, словно тот сообщил ему, что луна упала на землю. — Но… Впрочем, ладно, не будем уходить от темы нашего разговора. Ты сам, когда сочтешь это нужным, расскажешь мне эту историю… и если сочтешь это нужным. А пока вернемся к принцессе Анне. Почему ты считаешь политический союз с Италией малоперспективным?
Филипп понял, что отец решил устроить ему небольшую проверку на способность трезво оценивать международную ситуацию.
