Работа оказалась не самой тяжелой. И, что самое главное, гораздо более оплачиваемой и интересной, чем в супермаркете. К бару подваливали единицы, за прошедшие два часа — всего с десяток человек — все остальные не сходили с танцпола, как только вошли в зал. Это удивляло: Мукуро всегда первым делом садился у стойки и заказывал горячительное, или, по-крайней мере, занимал укромное местечко за каким-нибудь столиком в зале, откуда можно было с удобством рассмотреть танцующих девиц в коротких платьицах. Вообще, в тех клубах, в которых бывал раньше Мукуро, принято было большую часть ночи вальяжно сидеть на диванчиках, распивая алкоголь, обсуждая светские сплетни и хвастаясь своими и родительскими успехами. Танцевать уходили лишь после приема таблеток “счастья” или для того, чтобы подцепить себе пару для приятного времяпровождения, чтобы вновь вернуться на насиженное место, только уже не в одиночку.
Здесь же было совсем по-другому. Ввалившаяся в двери толпа тут же хлынула на танцпол и последующие полчаса дрыгалась там без остановки, чем привела невинного Мукуро в глубочайший культурный шок. Гокудера невозмутимо разглядывал полуголых танцоров средней профессиональности на специальных высоких подиумах и беспалевно попивал пиво из бара. Потом подкатила одна парочка за нехитрыми коктейлями, несколько уже подвыпивших парней за пивом и еще пара человек, и снова затишье.
Внимательно прощупав опытным взглядом бывалого тусовщика разношерстный народ, Мукуро с ужасом и очередным изумлением понял, что в зале нет ни одного торговца “радостью”. Как можно так плясать без щедрой дозы экстази или хотя бы алкоголя? Максимум, что смог он заметить, так это аромат не самых лучших сигарет без всяких примесей “травки”.
— Либо за четыре месяца я отстал от жизни, либо тут все по-другому, — вздохнул Мукуро, скучающе вертя в руке бутылку с виски.
— “По-другому”? А ты, что, в параллельной вселенной жил? — хмыкнул Гокудера, непонятно как расслышавший его ворчанье через грохочущую попсовую музыку.
— Можно сказать и так. — Этого Гокудера уже точно не услышал, да и желанием прислушиваться, вроде бы как, не горел.
К стойке подплыла небольшая группа хихикающих растрепанных девиц, и они принялись за работу. Это даже было приятно: обслуживать симпатичных девушек, кокетливо строящих глазки и не пытающихся лишний раз набить себе цену. Они, казалось, были здесь завсегдатаями, болтали с внезапно милым Гокудерой и разводили на свидание Мукуро, закидывая его удивленно-восхищенными комплиментами и радостью от того, что пришел кто-то новенький. Они не навязывались, вовсе нет, просто веселились и, словно ненароком, флиртовали. Мукуро никогда не говорил с девушками настолько беззаботно и легко, как в этот вечер, никогда не отвешивал столько незаурядных комплиментов и никогда столько не улыбался, хотя и был любителем широких ухмылок. Стало даже немного грустно, когда они, отодвинув опустевшие бокальчики, снова убежали на танцпол.
Хаято тут же принял свой обыкновенно-раздражительный вид и уселся на стул, вновь потягивая пиво.
Мукуро же, пребывая в отстраненном состоянии необыкновенной эйфории, просто тупо пялился на танцующих, терзаемый желанием присоединиться к ним. Такой приятный мазохизм получится, если остаться на этой работе. Вроде бы и настроение хорошее, и общение довольно приятное, а смотришь все равно со стороны. Это как диабетик, перед которым поставили блюдо со сладостями, есть нельзя, но аромат чувствуется, и вид тортиков услаждает глаз.
Пожалуй, в таком клубе Мукуро бы тоже смог оторваться без наркотиков и алкоголя.
— Ого! — вырвал его из приятных размышлений смутно знакомый мужской голос.
— Да, что будете… — окончание будничной рабочей фразы застряло в горле, как только он обернулся к говорившему.
— Спейд, какими судьбами?
Гокудера уже направлялся к ним, почему-то натянув на лицо не самую милую ухмылку из своего крохотного набора улыбок. А Сато Мики — один из самых ублюдочных знакомых Мукуро в его прошлой жизни — улыбался так, будто ему в руки безвозмездно приплыл чемодан с миллионом евро.
— Я в уборную, прикрой, — скороговоркой выпалил Мукуро, перемахивая через стойку и утягивая Сато за собой. Не хватало еще, что Гокудера, яро его недолюбливающий, узнал о том, что он Спейд.
Едва они втиснулись в толпу, Сато брезгливо отдернул руку, а неприметный до этого телохранитель схватил Мукуро за руку, выворачивая ее за спину.
— Отпусти, а не то пожалеешь, — процедил Рокудо, когда его притащили в туалет и предусмотрительно заперли изнутри дверь.
— Очень страшно, — едко хмыкнул Сато, обходя его и вставая прямо перед ним. — Так уж и быть, Тони, можешь его отпустить.
