— В последний раз, — пропел себе под нос Мукуро, высыпая себе на руку два гладких шарика. Веселиться, не думая о Хибари и семейных проблемах, — вот, что ему было нужно сейчас. Каких-то три дня, и его ждет уже совсем другая жизнь.
Когда они въехали на подземную парковку увеселительного заведения, уже были навеселе. Несмотря на свои громкие слова о чудесном спасении при аварии, Кен закинулся кислотой еще в пути, поэтому чувствовал себя даже еще более упоротым, чем всегда, а это было довольно сложно представить.
Мукуро будто растворялся в неге. Вот она — его стихия. В воздухе витал запах настоящего, дорогого алкоголя, легкий аромат духов и флер разнузданности, присущий только золотой молодежи. Никаких визжащих девиц, размалеванных косметикой с рынка, никаких уныло пасущихся парней у барных стоек, рыскающих, где бы достать деньги, чтобы угостить подруг. Да, он наслаждался однажды атмосферой в том засранном клубе, в котором работал несколько дней, но он тогда был явно не в себе, или мозг услужливо кинул ему эмоцию, которая на его психике не отразится в негативном свете.
— Я дома! — воскликнул Мукуро, не особо стараясь перекричать музыку. Время псевдоаристократическим беседам в уютной обстановке уже давно завершилось, музыка гремела на полную, и его вряд кто-то услышал. Кроме Кена.
— С возвращением, дружище, — рассмеялся он, тряхнув его за плечи. — Давай сперва в бар.
Мукуро слепо побрел за ним, пребывая в абсолютной нирване. Кен что-то там говорил про зрелища, которые их ждут, про Сато и старые традиции, а все, о чем мог думать Мукуро, — так это о том, что он наконец-то в отличном прикиде, хоть и не сшитом на заказ, но довольно приличном, от него пахнет не дешевым гелем для душа, а дорогим парфюмом, и он находится не на задворках планеты, а в одном из самых элитных ночных клубов Токио.
Он был уверен, что будет плеваться, оказавшись среди лживо-вальяжных лиц своих бывших «друзьяшек», что ему будет тошно в их компании, но ничего подобного. Может, потому что он все-таки один из них?
— Мукуро! — удивленно воскликнула одна из его любовниц. Понятие «бывшие» в их круге не употреблялось: тут все со всеми когда-то были и будут, и точно не один раз. — О, боже. — Она прикрыла рот ладошкой с ярким маникюром и, отставив бокал, подошла к нему. — Сато рассказывал просто ужасные вещи, такой болван.
— Неужели есть на свете люди, которые прислушиваются к его словам? — усмехнулся Рокудо и склонился, с удовольствием целуя нежную ручку своей собеседницы.
— Если он наберет себе достаточно таких дурачков, то наступит конец света. — Девушка, кажется, ее звали Химико, улыбнулась и кивнула на возвышающийся над танцполом балкончик. — Но он собрал свою аудиторию. Маленькую, но верную. Они рассказывают о тебе такие небылицы, что хочется просто вскрыть себе вены.
— Послушать, что ли, что за легенды слагают обо мне? — улыбнулся Мукуро, кивнув бармену. Денег, оставшихся от неприятной работы с престарелой нимфоманкой, на сегодня ему должно было хватить. Не с лихвой, к сожалению, но для того, чтобы не ударить в грязь лицом, хватит.
— Оооо, — протянул Кен, посмеиваясь, — ты упадешь раньше, как он дойдет до того, как он вылил на тебя помои.
— Бред, — фыркнула Химико, а Мукуро покачал головой. Да уж, Сато уже прослыл знатным придурком, раз ему не верят даже тогда, когда он говорит правду. Помои не помои, но остатки, малопригодные для употребления, он все же на Мукуро вылил однажды. За что получил аж от двоих сразу.
Мукуро вспыхнул, вспомнив тот вечер и тесную каморку. И влажное дыхание в шею, и горячую руку, сжимающую…
— О, господи…
На этот раз таблетки «счастья» играли против него, представив ему воспоминания так живо, что в горле мгновенно пересохло и забился пульс где-то на уровне пупка. Тогда было не как вчера — словно прощально, эмоции тогда били через край, затемняя отголоски разума, и даже челюсть сводило от удовольствия.
Называется, забыл о Хибари. Как же, об этом ублюдке забудешь, ага.
— На кого ставил? — оживленно общались между собой Кен и Химико.
— Спросила! На Клауда, конечно.
— Как-то неинтересно. Все на него ставят.
— Да ты посмотри вокруг. Большинство собралось здесь, проигнорировав тусу у Леви, только из-за того, что Клауд соизволил прийти.
— Постой, что? — перебил его Мукуро. Пьянящий хмель за секунду выветрился из его сознания.
— Ну я же говорил, сегодня тут будут бои. — Кен залпом осушил рюмку и кинул ему рекламный буклет, где яркая надпись «Клауд версус Громобой» переливалась всеми цветами радуги. Черт подери, Мукуро бы проржался с прозвищ, если бы не был в таком шоке. — Все ставят на Клауда, значит, выигрыш будет совсем крошечным.
— В любом случае, выигрыш.
— Твоя правда.
Мукуро лихорадочно соображал. Клауд — это ведь Хибари. Зачем он снова ввязался в эту херню с мордобоем?!
В мыслях заметался полузабытый образ Хибари, с кровоподтеками и ссадинами, хромающий и кривящийся от боли. Да он же нездоров, черт подери, и еще больше гробит свое здоровье!
