Он заставил себя посмотреть на нее. Верно, вот так же он смотрел на Лену два с небольшим года назад, когда они были вместе. Нет… не так. Тогда все было иначе. А сейчас все по-другому. Да, по-другому. И кто бы знал, кто бы знал…
– Я не знаю, Сережа, как ты хочешь поступить, – тихо проговорила она, – но мне почему-то страшно за тебя. Может, не надо?
– Ехать в Москву? Изображать из себя Аскольда?
– Да. Они, конечно, предложили тебе деньги, но ведь ты не понимаешь, на какую опасную игру соглашаешься.
– А ты понимаешь? – эхом откликнул Сергей.
– Я – тоже.
– А кто? Кто понимает? – с неведомым ожесточением спросил он.
Ее плечи тронула как будто бы легкая судорога.
– Ну кто… Алексей, мой муж, наверно. Романов еще. Не надо… не надо, – с запоздалой распахнутой искренностью вырвалось у нее, но Сережа, на которого имя Фирсова подействовало как государственный флаг Советского Союза на быка, уже упрямо сжал губы и произнес:
– Значит, опасно, говоришь? Опасно? Ну что ж… не все ж мне киснуть в этой глуши. А там мне хоть будут платить реальные деньги. Пора прекращать быть Нищиным! Понимаешь, нет? – И, после паузы, смоченной выступившим на лбу потом, добавил. – Ведь перестала же ты быть Солодовой…
– Сережа… – начала было Лена, но Воронцов уже выскочил из туалета и вошел в комнату, где сидели Фирсов и Романов.
Они разом повернули к нему головы.
– Я согласен, – коротко выговорил Сережа.
…В четверть седьмого утра он со всей группой вылетел в Москву. Из заказанных двадцати билетов не потребовалось три.
Из троих отсутствующих первым был настройщик аппаратуры Василий Рукавицын, а двое других – Мишка-Гриль и его телохранитель Толян.
– И мертвы-ы-ый адмирал сойдет со стен к свечам… и пустотой зеркал наполнит свой бока-ал… и в гробовой тиши провозгласи-ит он то-ост… за упокой души-и, за вечную любо-о-овь… Я не забуду о тебе никогда-а-а, никогда-а… с тобою буду до конца-а, до конца-а, до конца-а-а!!
Прежде чем исполнять вокальные партии Вадима Самойлова, Принц и Мыскин прошли через очередные приключения, навязанные им новым образом жизни. Во-первых, Мыскин пытался угнать еще одну машину, но это окончилось позорным фиаско: из соседнего дома выскочил ее хозяин и опрометью бросился к Аскольду и Мыскину.
Те воровато прыснули наутек. Правда, Аскольд попытался было горделиво выкатить грудь и сообщить провинциальному автовлюбителю, что он – Аскольд и племянник олигарха Вишневского, что тот не посмеет поднять руку на столь сиятельную особу, но его – к счастью для незадачливого «князька» – увлек за собой Мыскин, который не питал особых иллюзий в отношении владельца машины.
Денег у них не было вообще. Правда, Аскольд объявил, что у него должны быть кредитные карточки «Виза Голд», на которых оставалось что-то около жалкой «десятки» в тысячах баксов, и начал шарить по карманам, но быстро оставил это бесполезное занятие, продиктованное скорее привычкой постоянно находить в своих карманах то, что требуется.
К счастью, им снова повезло (хотя стоит ли называть это везением в свете последующих событий – это еще вопрос). Они наткнули на брошенную ночью машину Гришки Нищина, на которую с тех пор никто не покусился. Они переглянулись и – сели в нее.
…Выезд из города прошел удачно. Им даже удалось стянуть ящик пива у оптового торговца на обочине дороги, да так ловко, что тот и не заметил. К сотому километру трассы Алик и Аскольд уже почти выпили незаконно экспроприированную ударную порцию напитка и теперь дружно горланили вышеприведенную композицию Вадима Самойлова из «Агаты Кристи» с саунд-трека из «Брата-2». Разумеется, в машине Гришки не было и намека на аудиосистему, и потому приходилось наслаждаться собственными вокальными данными. У Аскольда они были весьма приличными – как уж упоминалось раньше, это даже как-то даже несолидно для звезды нашей безголосой эстрады, – а вот об Алике Мыскине этого сказать было нельзя. Голос у него отсутствовал начисто, слух также был в эмбриональном состоянии.
Таким вот веселым манером нежданно-негаданно сложившийся дуэт одолевал километры, и Аскольд по мере приближения к столице становился все более истерически-весел.
Так шло до тех пор, пока они не проехали примерно двести пятьдесят километров от начальной точки путешествия и не въехали, поднимая тучи пыли, в город со смиренным елейным названием Богородицк.
Здесь у них кончился бензин. Этого рано или поздно следовало ожидать, и еще счастье, что он кончился именно в городе, пусть даже с таким добропорядочным названием, а не на пустынной трассе. Хотя при нынешнем развитии сети АЗС – автозаправочных станций – это не так страшно. Были бы деньги.
