История с тараном и последующим великодушным дарением машины имела впечатляющее продолжение. Когда на место происшествия прибыла милиция – а прибыла она почти тотчас же, т. е. через десять минут – выслушавший пострадавшего от произвола хозяина «Мерседеса» лейтенант попросил его проехать в отделение и написать заявление.
В отделении справились касательно «подаренной» таким великолепным образом автомашины ВАЗ-2101 и выяснили, что не далее как сегодня этот автомобиль поступил в особый каталог по факту угона…
– Веселые парни, – сказал толстенький инспектор, беспрестанно смахивающий пот с короткой красной шеи, – повезло вам, гражданин. Могли ведь обидеть и посерьезнее…
– Посерьезнее? – заорал толстяк. – Да ты че мне тут втираешь, ментяра? У меня «Мерс» новый, недавно купил, е-мое! А ты мне тут гонишь – могло бы быть серьезнее!!
Лейтенант пристально посмотрел на обиженного гражданина. Потом приложил к плохо выбритой щеке ладонь и задумчиво, нараспев, почти нежно, проговорил:
– «Мерс», говоришь, новый? Помяли тебе? А почки с печенью у тебя тоже новые, мужик? А то смотри…
Толстяк захлебнулся от возмущения и хотел было что-то возмущенно вещать, но лейтенант уже повернулся к нему спиной и крикнул кому-то:
– Ну что, Колян, посмотрел, чья тачка? В угоне числится, да? Чья?
– Числится. Сегодня только поставили. А купил ее мужик только вчера, если не напутали. Тут фамилия хозяина этой машины такая смешная, – ответил дэпээсник Колян, – Нищин, Григорий.
После приключений на автостоянке Аскольд сел на пыльной обочине и разразился градом ругательств. Кажется, он уже пожалел о своем опрометчивом поступке, продиктованном ему оскорбленным тщеславием. Алик присел с ним рядом и принялся его утешать:
– Да ладно тебе, Андрюха… все равно от этой тачки надо было избавляться. Ее, поди, в угон поставили… могли спалиться на ней.
Аскольд повернулся к Алику и буквально заорал на него:
– Кто спалится – я? Да мне бы только до этого чертового дядюшки дозвониться, и все эти менты припухнут!
– Вот именно, что если бы… ментов… – пробормотал Мыскин, а потом вдруг воздел к темнеющему, словно перед грозой, предвечернему небу указательный палец и воскликнул:
– А ведь это мысль! Менты!
– Ты перегрелся? – участливо поинтересовался Андрюша Вишневский.
– Да нет!
– В смысле – что там о ментах?
– А в том смысле, что они могут нам помочь. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Ты подойди к ним, представься, попроси как-нибудь подбросить… в-общем, денег посули. Они это дело любят, деньги. Правда, у меня их нет, так ты скажи, что по приезде в Москву… сельские менты – они сговорчивые, если им наобещать.
Если бы Алик был немного потрезвее, он не стал бы предлагать подобного. Да и Аскольд не рискнул бы применять советы Мыскина на практике. Но так как оба путешественника адекватным восприятием действительности не страдали, то они незамедлительно отправились в ближайшее отделение милиции, которое указал им пыльный старичок в драных трико.
Этим пунктом оказалась будка ГИБДД, сиротливо торчащая на обочине шоссе, уходящего куда-то на северо-восток. Возле нее торчало три машины ДПС, Кам АЗ-«дальнобойщик» и две инормаки, возле которых сеутилось несколько ментов. Аскольд и Мыскин, не глядя на них, прошли в будку. Здесь они нашли лейтенанта, с крайне умным видом сидящего за постовым компьютером. Впрочем, каков был лейтенант – пузатенький, лысеющий, беспрестанно смахивающий с шеи пот – таков был и компьютер, которому было далеко и до первого «пенька». То есть «Пентиума-100». Играло радио, и что характерно, оттуда раздавались звуки одной из наиболее известных композиций Аскольда. Это ободрило Андрюшу и Алика.
Аскольд густо прокашлялся. Мент повернулся к нему и проговорил:
– Что такое?
– Гражданин автоинспектор, – поспешно заговорил Алик, боясь, как бы Андрюша со своими великосветскими приемами не отмочил что-нибудь из серии «да как вы смеете не помогать мне – мне-е-е!!», – нам нужна ваша помощь. Мы с товарищем попали в аварию…
– Это и неудивительно, – сказал мент, втянув воздух ноздрями, – любой бы попал. Пить надо меньше.
– Вы не поняли, – начал было Аскольд ледяным тоном князя Андрея, отвергающего Наташу Ростову; но князь Андрей умер в нем тотчас же после того, как хлопнула дверь и чей-то шумный жирноватый, чуть дребезжащий голос воскликнул:
– Да что же это у вас за бес-пре-дел… да вот же они!
Алик и Андрюша Вишневский синхронно повернули головы и вытянули шеи: на них свирепо таращились маленькие поросячьи глазки так опрометчиво обиженного Аскольдом мерседесовладельца.
– Вот же они!!!
– Кто – они? – меланхолично спросил инспектор.
– Да те пидоры, что приложили мой новый «Мерин»! Вот этот, лысый урод который!!
– Полегче на поворотах, жирная скотина! – подал-таки голос Принц. – Свою харю давно в зеркале видел? А впрочем, что с тебя взять – ты, верно, бензину перепил.
