Я начинаю отбиваться, не понимая, что происходит и что мне делать дальше. Истерика вырывается из меня каким-то звериным воем. Я не могу отвести взгляд от трупа на полу. А потом слышу какие-то голоса на улице.
— Они убьют нас! — кричу и хватаюсь за Артура. Он одним рывком поднимает меня с кровати и хватает на руки. Обвиваю его талию ногами, а руками так сильно вцепляюсь в шею, что рискую задушить.
— Тише, девочка, — мягко произносит он, прижимая меня к себе. — Здесь все свои.
Он выносит меня на улицу, и я слышу, как Артур разговаривает с другими мужчинами. Но мое зрение настолько размыто, что я не вижу лиц ни одного из них.
— Тише, — снова произносит Артур. — Я сейчас увезу тебя отсюда.
Он открывает дверцу машины и пытается усадить меня на пассажирское сиденье. А я не могу расцепить руки и ноги. Такое ощущение, будто если я это сделаю, то снова окажусь в том доме с теми уродами.
— Пусти, Сима, — ласково произносит Артур, а я пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но вижу только то, как двигаются его губы. Как завороженная, смотрю на них. Никогда не слышала, чтобы Артур разговаривал так мягко. — Пусти, малыш, нам надо ехать.
Кивнув, расцепляю руки и ноги, освобождая Артура. Он захлопывает мою дверцу и, оббежав машину спереди, занимает водительское место. Вытягивает руки и сам пристегивает меня. А потом снимает свою косуху и укрывает меня ею. Я только сейчас замечаю, как сильно меня трясет.
Артур заводит машину и, достав из кармана телефон, кому-то звонит.
— Сима у меня, — произносит он. — Я везу ее домой. Расскажу при встрече. Сейчас. — Он протягивает мне телефон. — Это отец.
— Папочка, — отвечаю и начинаю рыдать.
— Сима ты цела? — спрашивает папа. Несмотря на твердость голоса, я все равно могу расслышать волнение.
— Да-да все нормально. Они мне ничего не сделали.
— Доверься Артуру. Он привезет тебя домой.
— Хорошо, — отвечаю и возвращаю телефон Артуру.
Я больше не могу разговаривать. Горло сковал спазм, и внутри отвратительный горький ком. Меня начинает подташнивать. Я сглатываю, пытаюсь ловить ртом воздух, но это совсем не помогает.
— Меня сейчас вырвет! — успеваю вскрикнуть, а потом зажать рот ладонью, потому что приходит первый позыв.
Артур резко сдает вправо и тормозит машину. Он отщелкивает мой ремень, и я, открыв дверь, вываливаюсь из машины. Падаю на колени, и меня выворачивает наизнанку. Артур стоит рядом, но мне плевать, видит ли он мой позор.
Когда позывы прекращаются, я обессиленно откидываюсь на пятки и, задрав голову, дышу. Глаза печет от слез, горло дерет. Меня опять начинает трясти.
Артур помогает мне подняться на ноги и занять пассажирское место. Снова пристегивает, укрывает курткой и садится за руль. Он никак не комментирует произошедшее. Не пытается жалеть меня. Просто заводит машину и везет домой.
Я снова начинаю рыдать, когда вижу, как открываются ворота родительского дома, впуская машину Артура во двор. На крыльце меня встречают родители и братья, но когда машина останавливается, я понимаю, что ноги ослабели настолько, что я не дойду до дома.
— Артур, — зову его, когда он уже открывает свою дверцу, чтобы покинуть машину. Он оборачивается и смотрит на меня. — У меня отнялись ноги.
— Сиди, — приказывает он. Обходит машину и, открыв дверцу, отстегивает меня и берет на руки. Как только выпрямляется, Демон тут же забирает меня у своего друга. — У нее ноги ослабели, — говорит Артур, а мой брат кивает и несет меня в дом.
Перед тем как Артур исчезает из поля зрения, я только и успеваю шепнуть ему “спасибо”. Но он считывает это слово по губам и медленно моргает, давая понять, что заметил.
— Артур, спасибо, — обращается к нему папа.
— Я хочу закончить начатый ранее разговор, — отзывается Артур, и Демон заносит меня в дом.
Серафима
— Симочка! Девочка моя, — причитает мама, крутясь рядом.
— Тихо, погоди, — произносит Дима. — Ее надо уложить. Говорит, ноги ослабели.
— Неси сразу наверх, — говорит мама и, схватив меня за руку, поднимается вместе с нами.
Она держится изо всех сил, но по ее щекам, не прекращаясь, льются слезы.
— Мам, все хорошо, — произношу сипло.
— Моя девочка, — бормочет она и целует мою руку.
Этот нежный жест вызывает во мне новый всплеск эмоций, и я, уткнувшись в футболку брата, захожусь рыданиями.
— На кровать, — негромко говорит мама, а я поднимаю голову и качаю ею.
— Нет. Я хочу принять ванну. Дим, отнеси меня. Там я справлюсь.
— Тебе надо полежать.
— Пожалуйста, — прошу я, потому что нормально спорить сил просто нет.
Сцепив зубы, Демон заносит меня в ванную, ставит на ноги и выходит. Мама тут же закрывает ванну и открывает краны, настраивая воду. Я остервенело срываю с себя одежду, которая, кажется, царапает кожу. Все, что связано с пребыванием в том доме, раздражает меня до трясучки.
Раздевшись, выливаю в ванну довольно много пены и сразу залезаю.
— Горяче́е, — прошу маму, и она подкручивает краны.
