— В смысле — закончилось? — хмыкает он и приглаживает мои волосы. — Все только начинается.
— Что? Я думала, этой вылазкой вы закончите чертову войну.
— Войну — да. Но теперь начинается наша с тобой жизнь. Свадьба, помнишь? — играет он бровями. — После всего, что между нами случилось, я просто обязан на тебе жениться.
Артур подмигивает и целует меня в кончик носа. Деликатно отцепляет мои пальцы от своей толстовки и отходит немного в сторону. Провожаю его взглядом до охранников, стоящих возле еще одной тачки.
— Наведите тут порядок, заприте дом и возвращайтесь, — командует Артур. — Не задерживаться, дома ждет много работы.
— Будет сделано, Артур Михайлович.
Мой жених разворачивается к машине и, подойдя ближе, закрывает мою дверцу. Обходит джип и садится с другой стороны. Я тут же жмусь к его боку, и Артур обнимает меня.
— Ну что? Поехали домой? Теперь надо объяснить твоему отцу целесообразность нашего брака.
— А что объяснять? — хмыкаю. — Я же папина принцесса. Он не откажет мне.
Серафима
— Нет! — ревет папа, напоминая, почему его прозвали Громом. И фамилия тут, наверное, ни при чем.
Он очень редко повышает голос, но у меня есть суперспособность — доводить моего всегда собранного, отличающегося самообладанием отца до белого каления. Даже братья не умеют так эффективно справляться с этой задачей. Хотя они у меня мастера косяков. Особенно Демон.
— Ну папа! — топаю ножкой и взмахиваю руками. — Ты ведь уже принял решение!
— Тогда существовала угроза твоей жизни! — отвечает он и тычет пальцем в стол, как будто этот жест вколотит аргумент в мою голову.
Папа нависает над столом в своем кабинете. Уперся одной рукой в столешницу, а указательным пальцем второй пытается убедить мебель, что я не должна — и не могу — выйти замуж за Артура.
Я стою по другую сторону стола и сверлю любимого папочку взглядом.
Жаль, мама с девочками еще не прилетели. Так бы у нас было численное преимущество, и мы бы просто задавили мужчин семьи своим авторитетом.
Ну, или хотя бы Артур остался тут. Он умеет подбирать правильные аргументы.
Но сразу по возвращении Артур передал меня в руки отцу, пообещал вечером позвонить и уехал решать свои страшные дела. А я сразу потащилась за папой в кабинет, намереваясь заявить, что свадьба состоится.
— А сейчас угроза для моего сердца! Я люблю Артура!
— Господи, кто-нибудь замкнет этот порочный круг? — вздыхает папа и садится в кресло.
Поправляет воротник рубашки и смотрит на меня, как на несмышленыша. А я не такая! Я уже взрослая и умная! И сама могу принимать решения.
— Не понимаю, о чем ты, — нервно взмахиваю рукой.
— Присядь, — кивает мне на кресло напротив.
— Мне и так нормально.
— Серафима, присядь, я сказал, — строже произносит папа.
Серафимой он называет меня только тогда, когда у меня проблемы. В смысле, когда папа злится именно на меня.
Проскальзываю в кожаное кресло и складываю руки на коленях. Сплетаю пальцы до побеления костяшек, и несколько секунд мы с папой устраиваем зрительные бои. Так их назвала мама.
Когда-то она сказала, что сильнее всех характером в папу пошла я. Парни тоже упертые, но эта черта присутствует у обоих наших родителей. Только я еще своенравная и привыкла получать все что хочу. А когда мы с папочкой сталкиваемся в своей упертости, то проводим вот такие зрительные бои. Как будто соревнуемся взглядами, выясняя, кто сможет давить дольше.
— Я хотел, чтобы хотя бы один мой ребенок вышел из криминала. Парней не удалось вывести полностью. К сожалению, крупный бизнес и политика тесно связаны с преступным миром. — Папа вздыхает и поправляет идеально уложенные волосы. — Я надеялся, что ты выйдешь замуж за нормального парня. Какого-нибудь айтишника или банкира. Будешь строить обычную жизнь без рисков. Но ты решила податься туда же.
— Сердцу не прикажешь, — заявляю, еще яростнее впиваясь взглядом в лицо отца. — Ты же понимаешь, я не выбирала.
— Сима, — мягче произносит он, — Артур хороший парень. Предан нашей семье. Но тебе не подходит. Совсем недавно он избрал путь, который ведет в никуда. Люди, стоящие у руля криминальных организаций, не умирают своими смертями. Но самое страшное не это, потому что это был его выбор. Самое страшное, малышка, то, что от его деятельности, в первую очередь, страдают его близкие.
— Папочка…
— Нет, Сима, — перебивает он меня. — Поверь мне, ты не хочешь пережить своих детей. Не хочешь постоянно бояться за любимого человека и сомневаться, вдруг завтра ты не откроешь глаза.
— Пап, ну вам же удалось легализовать бизнес.
— Сима, сам бизнес легализован. Но ты видишь, что происходит? Только начался передел территорий, как нам с твоими братьями пришлось ввязаться в войну. Это никогда не закончится, пойми ты! Именно поэтому я и хотел вывести тебя из всего этого. И я питаю надежды, что мои внуки выберут себе профессии, которые будут не связаны с большим бизнесом. Денег, заработанных мной и их отцами, хватит на три поколения Громовых. Так что у них не будет необходимости столько зарабатывать.
— Ну ты же понимаешь, это не тебе решать.
— В твоем случае именно мне.
