— Если против незваных гостей, то стоило бы контролировать парадный вход получше, — произнесла я негромко, с расстановкой.
В конце концов, насколько понимаю, войти сюда действительно мог любой желающий. О том, каким образом отсюда выходят, подумаю потом. К тому же, вполне закономерное замечание сработало. Пусть не сразу, но присутствующие постепенно вновь вернулись к созерцанию танцев, выпивке и разговорам. Правда, две девушки из числа танцовщиц юркнули за одну из портьер, прикрывающую дверь вглубь здания, а вскоре оттуда появилась другая женщина, которая направилась прямиком ко мне.
— Гостям мы всегда рады. Пусть даже незваным, — произнесла она, поравнявшись со мной вплотную. — Чему обязаны столько высокой чести и вниманию госпожи? — прозвучало с напускной почтительностью пополам с проскальзывающей издёвкой.
Последнее, признаться, меня заинтересовало. Нет, не интонация. Содержание фразы. Уж не за посыльную ли от Элене она меня приняла?
Занятно. И часто первая фаворитка эйна прибегает к подобным услугам?
Впрочем, какая разница? Мне, главное, сейчас получить своё. А потому…
— Не — чему. Кому, — отозвалась я, спустя короткую паузу, за которую успела по новой рассмотреть всех, кто находился в зале. — Он.
Не стала вдаваться в подробности. Просто направилась к тому, кого только что обозначила вслух. Вот только полпути всего лишь преодолела, а дорогу преградило двое здоровенных наёмников. Судя по содержанию «боевого раскраса» из татуировок на угрюмых физиономиях, — оривийцы. Насколько помнила, подобные экземпляры отличались преданностью, храбростью, частенько граничащей с глупостью, а также недюжинной силой. В общем, встречный удар в случае чего, мне точно не выдержать. И вот зря я, скорее всего, про «держать удар» подумала. Как только мне на плечо легла чужая ладонь, послышался треск ломающихся косточек. Не моих. Это я чисто инстинктивно пальцы этому оривийцу сломала.
Да чтоб меня!
Собственно, примерно так и вышло…
Пока пострадавший вследствие повышенной нервозности одной валькирии воин самым некрасивым образом взвизгивал погромче девы безвинной, в моём направлении полетел здоровенный такой кулак от второго наёмника. А если учесть, что от траектории удара я успела весьма удачно увернуться, спрятавшись за спиной первого мужчины… теперь взвизгивание оривийца переросло в подвывание на режиме фальцета, разбавленное хрустом сломанного носа и отборными ругательствами в лучших традициях самых непристойных эротических упоминаний. С моим участием.
Ну, знаете ли…
Я, конечно, номинально наложница и фаворитка повелителю огненных пустынь Аксартона, но вот такими непотребствами точно не занимаюсь!
Всё, я оскорбилась и обиделась.
А что может быть хуже оскорблённой и обиженной женщины?
Правильно, оскорблённая и обиженная валькирия!
Подвывать будущая жертва моей расправы так и не перестала. Хотя звуки фальцета в скором времени поутихли, превратившись в сиплое ворчание, потому что паутинка из золотых нитей с моих запястий планомерно оплела оривийца по рукам и ногам, затянувшись по итогу на его горле. Чем сильней дёргался наёмник, пытаясь освободиться, тем крепче душил сам себя.
И вот чего брыкается? Всё равно уже на коленях стоит и вряд ли без моей помощи поднимется. Я же в свою очередь так и осталась на прежнем месте, любуясь одновременно и своим творением, и творением антийской империи — в частности, клинком, который я нагло стащила у пленённого мужика.
Ну а что? Должна же я чем-то защищаться от его дружка? А то он вон какой злющий: лицо побагровело, вены вздулись от напряжения, из глаз чуть ли не искры сыплются от переизбытка ярости. Вот точно прибил бы меня на эмоциях, если б я к его горлу тот самый антийский клинок не приставила.
— И что теперь? — процедил сквозь зубы наёмник.
— А что теперь? — переспросила, выдавив подобие радостной улыбочки.
Ну, просто моя маленькая месть оказалась не настолько дальновидной, вот мне и потребовалось время обдумать дальнейшее. Благо, определялась я не так уж и долго.
— Теперь танцуй, — предложила любезно.
Судя по многообещающему мрачному взору оривийца, моя идея ему не очень понравилась. Поджал губы, скосившись куда-то влево. А я лишь теперь вспомнила о том, что в зале не только эти двое находились. Собственно, я о них и дальше бы не вспоминала, всё равно ведь не вмешивались, однако слишком уж отчётливо ощутила на себе чужие заинтересованно-пристальные взгляды. Капюшон-то с меня самым прискорбным образом сполз, сама не поняла когда.
В общем, спалилась всё-таки.
Но оно того стоило!
Жаль, танцевать оривийец так и не начал. Зато вспомнил о своём призвании. В смысле, что он большой и грозный мужик, который привык всё решать силой. Сперва зарычал, метнувшись чуть в сторону, и тут же бросился на меня сбоку. И, кстати, зря он это сделал, потому как вынудил меня уклоняться, а заодно и золотые нити в руках натянуть крепче. В итоге острие клинка всё равно упиралось в наёмника, а вот другой, от недостатка кислорода, начал отрывисто хрипеть и заваливаться набок.
