– Простите. – Нина чувствовала себя ужасно, что им пришлось узнать обо всем вот так – из СМИ, а не от нее. – Я хотела подождать, пока не выясню, всерьез ли у нас с Джеффом.
– И как?
Она оглядела их первый этаж с открытой планировкой, изогнутый деревянный обеденный стол, папоротники и суккуленты, свисающие отовсюду. У одной стены стояла старая библиотечная лестница, переделанная в книжную полку.
– Я думала, что всерьез, – призналась Нина. – Только…
– Очень большое «только», – вздохнула ее мама. – Поверь мне, я знаю, каково это – быть втянутым в орбиту королевской семьи. Много на что придется подписаться. Мы бы поняли, если бы ты решила отказаться от всего этого.
– Думаете, так мне надо поступить? – медленно спросила Нина.
– Да, – заявила Изабелла, в то время как Джули сказала: – Необязательно.
Ее родители посмотрели друг на друга через голову Нины. Очевидно, они не успели подготовить официальный вердикт до ее приезда.
– Именно этого я всегда и опасалась, – продолжила Изабелла, аккуратно убирая прядь волос Нины. – С того самого первого дня, когда пришла на собеседование во дворец и обнаружила, что вы бегаете с Самантой. Жить королевской жизнью, когда ты на самом деле не из них… это искажает чувство реальности. И теперь ты оказалась в центре внимания, а все эти ужасные люди могут тебя судить. Это слишком публично.
– Твоя работа публичная, – напомнила ей Нина. – Люди все время пишут о тебе гадости.
– Я взрослая женщина, и я взялась за эту работу, четко понимая последствия! – взорвалась Изабелла. – Тебе восемнадцать лет! Это неправильно, что люди говорят о тебе все эти отвратительные вещи. Это мерзко, это извращенно, это…
Джули бросила на свою жену предупреждающий взгляд и снова повернулась к Нине.
– Дорогая, ты знаешь, что мы желаем тебе счастья. Но… – она нерешительно остановилась. – Ты счастлива?
Задай мама этот вопрос неделю назад, Нина без колебаний сказала бы: «Да». Но даже тогда она вела двойную жизнь.
– Не знаю, – призналась Нина. Как она может оставаться с Джеффом, зная, что о них думает Америка? – То, что написали эти люди…
Мама крепко положила руки на плечи Нины.
– Не смей беспокоиться о том, что думают люди. Они мелочные и завистливые, и, честно говоря, мне их жаль. Люди, которые тебя любят, принимают тебя такой, какая ты есть. Остальное – просто шум.
По крайней мере, у меня есть их поддержка, с благодарностью подумала Нина. Независимо от того, насколько запутанным стал весь остальной мир, семья всегда будет на ее стороне.
– Спасибо, – прошептала Нина.
Они все наклонились и крепко сплелись в том же тройном объятии, которое делали с тех пор, как Нина была маленькой.
Телефон продолжал гудеть, но она его проигнорировала. Нина понятия не имела, когда будет готова поговорить с Джеффом. Может быть, никогда.
«Что полагается надевать, когда делаешь предложение?» – подумала Беатрис со странным чувством отрешенности. Что-то белое? Она остановилась на кремовом кружевном платье с длинными рукавами и подходящих туфлях.
– Прекрасно выглядишь, – сказал ей Коннор, когда она вышла в коридор и направилась через дворец к восточному крылу. – Что за повод?
Она почувствовала, как краснеют щеки.
– Да ерунда.
С разговора с отцом несколько дней назад Беатрис пребывала в безмолвном смятении. Каждое утро она просыпалась рядом с Коннором, испытывала прилив счастья, – а потом мысли о болезни отца снова обрушивались на принцессу, заливая ее тело мучительными волнами скорби. Даже вчерашних новостей о том, что Джефф встречается с подругой Сэм, Ниной, оказалось недостаточно, чтобы отвлечь Беатрис.
Она и Коннор как раз пришли к Дубовой комнате, когда в противоположном конце коридора появилась фигура. Конечно, вовремя.
– Ты не сказала мне, что встречаешься с Теодором Итоном.
– Коннор… – беспомощно начала Беатрис.
– Я шучу, Би. – Он повернулся к ней с такой искренней, такой доверчивой улыбкой, что это выбило из ее груди весь воздух. – Обещаю, я больше не буду ревнивым идиотом. Я знаю, что реально, а что просто для галочки.
Он наклонился вперед и потянулся к ее губам, на мгновение забыв, что Тедди был тут же, на полпути по коридору, с каждой секундой все ближе. По выражению глаз Коннора Беатрис поняла, что он собирается ее поцеловать.
Она издала придушенный звук, и Коннор вздрогнул, приходя в себя. Ему удалось превратить движение в короткий поклон, как будто он отвечал на какой-то ее приказ. А затем, с бесстрастным лицом, Коннор встал возле двери.
Беатрис заставила себя улыбнуться Тедди.
– Спасибо, что пришел.
– Конечно, я пришел. Нельзя игнорировать вызов будущей королевы, – шутливо ответил Тедди, но слова ранили ее, точно нож.
С жесткой, как у балерины, спиной Беатрис вошла в Дубовую комнату, и Тедди последовал за ней.
