Как раз этим утром она и Тедди условились пожениться. Хотя для Беатрис это казалось скорее политическим союзом, чем чем-то романтичным. Она вспомнила их поцелуй, такой далекий и целомудренный, и вздрогнула.
Другие девушки выходили замуж по любви. Беатрис, возможно, не могла последовать их примеру, но все равно заслуживала испытать любовь – настоящую любовь, во всей ее теплоте и страсти, – по крайней мере, один раз, прежде чем откажется от своей жизни.
Раз ей не видать будущего с Коннором, она возьмет все в то короткое время, что у нее осталось.
– Я не уйду. – Беатрис стянула толстовку через голову и сделала шаг вперед. – Я пришла, потому что… Я хотела… – Она сглотнула и попробовала еще раз. – Если ты собираешься нарушить свою клятву, я решила, что ты должен нарушить ее полностью.
Коннор дрогнул и уставился на ее бледное лицо. Затем положил руки ей на плечи.
– Я хочу тебя больше всего на свете, Би. Поверь мне. Но это… – Коннор замялся. – Это неправильно. Ты слишком расстроена, чтобы принимать такое решение. Ты уверена, что все в порядке?
Беатрис затрясло. Дрожь началась с кистей, распространилась по рукам и ногам, и в итоге все ее тело внезапно заколотило. Она прижала ладони к глазам, ее дыхание стало прерывистым. Позвоночник согнулся, плечи сгорбились.
Как и в Монтроузе, Коннор обнял ее и понес, все еще трясущуюся, к своей кровати.
Беатрис уткнулась лицом в его грудь и зарыдала. Она не могла вынести мысль о том, чтобы отпустить Коннора. Не сейчас, никогда. Она крепче вцепилась в него, ее ногти так яростно врезались в его спину, вероятно, оставались царапины, как будто Беатрис могла силой закрепить их обоих здесь, в этом моменте. Коннор ничего не сказал, гладя темный шелк ее волос.
Она не могла заставить себя поделиться с ним всей правдой, но, возможно, могла бы рассказать ему хотя бы часть.
– У моего папы рак легких, – прошептала она в его рубашку, теперь мокрую от слез. – У него осталось не так много времени.
Коннор отодвинулся на несколько дюймов и посмотрел в ее покрасневшие глаза. Его лицо пылало любовью. Но как бы непреклонно он ни охранял Беатрис, некоторые угрозы не имели физической формы. Те самые вещи, от которых он не мог ее защитить.
– Ох, Би, – тихо произнес Коннор. – Мне так жаль.
Других слов не последовало, но Беатрис в них и не нуждалась.
Она так и лежала в надежном кольце рук Коннора, позволяя слезам течь наружу. Ей казалось, что она просто рассыпется из-за того, как хорошо, что ее просто держит кто-то, кто ее любит.
Там, в остальной части ее жизни, Беатрис должна была быть невероятно сильной. Но здесь, на какое-то время, она смогла снять свою ношу, опереться на плечи Коннора и закрыть глаза.
Даже после того, как ее рыдания стихли, она обнимала любимого, наслаждаясь его силой.
– Прости, – прошептала она.
Ее лицо все еще было прижато к груди Коннора, так что она почувствовала тихий грохот его голоса:
– Тебе не за что извиняться.
Она откинулась назад и вытерла глаза. Ее лицо было совершенно мокрым.
– Я пришла сюда, чтобы соблазнить тебя, – сказала она с придушенным смехом, – а вместо этого залила тебя слезами.
– Давай отложим соблазн на потом, пожалуйста, – ответил Коннор, и затем его тон стал более серьезным. – Ты знаешь, что можешь плакать у меня на плече в любое время. Я всегда буду здесь для тебя, Би.
Беатрис кивнула, хотя сомневалась, останется ли так и дальше. Коннор пока не узнал, что они с Тедди помолвлены.
Она долго смотрела на него, пытаясь зафиксировать его лицо в своей голове, как будто вдавливала Великую Печать своего отца в медальон из воска. А потом наклонилась и поцеловала Коннора.
Беатрис сосредоточилась на ощущениях – его губы, его покрытые щетиной щеки, – запечатлевая все до мелочей, чтобы потом, когда она окажется в ловушке политического брака, оглянуться на этот момент и вспомнить, что это такое, когда тебя по-настоящему любят.
Сэм брела по коридору первого этажа. Она размышляла, не стоит ли пойти в Королевский колледж и попытаться увидеться с Ниной.
Сэм не могла выцепить подругу с тех пор, как появились новости о Нине и Джеффе. Принцесса звонила и писала без остановки, но единственным ответом, который Нина послала на все ее сообщения, было: «Спасибо за хлопоты, но я не готова сейчас кого-либо видеть».
Я не кто-либо, хотела ответить Сэм. Я твоя лучшая подруга. Или, по крайней мере, она так думала.
Лучшие друзья не хранили такие большие секреты друг от друга, не так ли?
Стоило признать, Сэм не могла поверить, что ее брат-близнец и ее подруга встречались в течение нескольких недель, не говоря ей ни слова, что Нина бегала к Джеффу всю поездку в Теллурид прямо под носом у Сэм. Было немного обидно узнать об их отношениях из таблоидов, так же, как и остальная Америка.
